Между правдой и алгоритмами
Как искусственный интеллект меняет журналистику и почему доверие становится главной ценностью СМИ? Об этом наш репортаж с рабочей сессии третьего Узбекско-российского медиафорума, проходящего в городе Ташкенте, где в одной дискуссии сходятся телевизионный корреспондент, заместитель министра, фактчекер и депутат. Профессии разные, а вопрос у всех один: кому верить, когда текст, голос и видео способна создать машина?
Еще недавно нейросети считали удобным подспорьем для рутинных задач. Сегодня они пишут тексты, создают изображения и видео и все чаще решают, какие события увидит человек и как он их воспримет. Говорят об этом без восторга и без паники – как о рабочей реальности.
В повестке пять тем: развитие искусственного интеллекта, трансформация медиарынка, информационный суверенитет, борьба с фейками и сотрудничество двух стран. Сквозной сюжет один – доверие аудитории, которое участники раз за разом называют самым ценным ресурсом редакций.
Телевизор уступает ленте
Первой слово берет первый заместитель генерального директора – директор Дирекции информации – главный редактор АО «Телекомпания НТВ» Александра Кошарницкая. Она начинает с того, что видит каждый день: зритель уходит в интернет. В России телевидение пока остается главным источником новостей, но направление движения, говорит она, очевидно.
Узбекистан на этом пути ушел дальше. Кошарницкая ссылается на национальные исследования: большинство жителей страны узнают новости из социальных сетей, прежде всего из Telegram и Instagram. И тут же оговорка, ради которой, кажется, и затевался разговор: пользоваться – не значит верить. Между популярностью соцсетей и доверием к ним лежит заметный разрыв.
Редакции давно перестроились. Телеканалы ведут собственные цифровые площадки, работают в соцсетях, перекраивают сюжеты под новые форматы. Искусственный интеллект помогает с аналитикой, программированием, монтажом и обработкой видео. Докладчик приводит характерный пример: синтез речи позволяет Дональду Трампу заговорить по-русски собственным голосом. Вчера – фантастика, сегодня – доступно почти любому.
Массовых сокращений в редакциях при этом не случилось. Машина не отменила человеческую работу, а изменила ее. Нейросеть быстро просеет массив данных, найдет несоответствия и признаки синтетического контента. Но проверить источники, сопоставить факты и решить, можно ли публиковать, по-прежнему должен редактор.
Когда машина работает быстрее человека
Самое неожиданное наблюдение Кошарницкой – не про технологии, а про людей. Задача, на которую у программистов уходили недели, теперь бывает готова за ночь. Сотрудник приходит утром, получает результат – и должен тут же ставить следующую задачу.
Скорость алгоритма обгоняет способность человека осмыслить сделанное. Отсюда прямая дорога к выгоранию: приходится постоянно держать темп, который недавно казался недостижимым. Помощник оказывается еще и источником нагрузки.
Есть и проза жизни – деньги. Аудитория уходит в сеть, за ней уходят трафик и рекламные бюджеты, привычные способы заработка тают. Редакциям нужно одновременно осваивать технологии и искать устойчивую экономическую модель. Но главное, настаивает Кошарницкая, в другом: сохранить доверие зрителя и цену собственного имени.
Кто рисует картину мира
Разговор быстро выходит за пределы редакционной кухни. Нейросети уже не просто отвечают на вопросы – они становятся посредниками между человеком и знанием. Значительная часть аудитории скоро будет получать новости не от СМИ, а от алгоритма, который сам отбирает, обобщает и толкует сведения.
Отсюда вопрос о национальных языковых моделях. У России, напоминает Кошарницкая, есть собственные разработки – решения «Яндекса» и «Сбербанка». Они позволяют сохранять присутствие в глобальном цифровом пространстве, хотя конкурировать приходится с мировыми гигантами, у которых огромные ресурсы и колоссальные массивы данных.
Затем она рассказывает историю из собственной ленты. Стоило посмотреть в Instagram несколько материалов о выживании и подготовке к глобальным катастрофам, и алгоритм начал подсовывать все новые. Зарубежные издания советовали запасаться водой и продуктами и готовиться к чрезвычайным ситуациям.
Так работает информационная эхокамера. Человеку кажется, что его тема волнует всех, а его взгляды разделяет большинство. Опаснее всего это для тех, кому не хватает навыков критического мышления.
Национальные модели, считает Кошарницкая, помогут сохранить собственное информационное пространство – при условии, что разработчики отвечают за то, что эти модели сообщают. Задача государства – найти баланс: избыточное регулирование затормозит технологии, отсутствие контроля откроет дорогу недостоверным сведениям.
Журналист как пилот-испытатель
Первый заместитель министра цифровых технологий Республики Узбекистан Олег Андреевич Пекось находит для профессии неожиданное сравнение. Современный журналист, говорит он, похож на пилота-испытателя: перегрузки растут, а ошибаться нельзя. Нужно реагировать мгновенно, проверять факты, оставаться объективным, и все это при том, что источников становится больше с каждым днем.
Чтобы показать масштаб угрозы, он предлагает мысленный эксперимент. Злоумышленники за короткое время создают тысячи сайтов на разных языках, наполняют их статьями, комментариями и картинками. На этих сайтах появляются «очевидцы» событий, которых никогда не было.
В качестве иллюстрации он обращается к первому полету человека в космос. Раньше подделку выдавали грубые ошибки – например, лишние пальцы на руке. Нынешние генеративные модели таких подарков не делают: отличить оригинал от фальшивки трудно даже внимательному человеку.
Вывод замминистра: в одиночку журналистика не справится, ей придется объединяться с технологическими компаниями и государством. Возможно, переизбыток быстрых новостей вернет интерес к неторопливым проверенным дайджестам – своего рода цифровым газетам, где важна не скорость, а достоверность.
Сотрудничество России и Узбекистана он видит в трех направлениях:
аналитические медиа с высоким уровнем проверки информации;
совместная разработка и тестирование инструментов ИИ для журналистов;
образовательные проекты, которые научат граждан распознавать манипуляции и фишинговые атаки.
Двадцать миллиардов токенов и культурный код
Затем звучит конкретика. Узбекистан готовит масштабный корпус узбекского языка объемом более 20 миллиардов токенов. Его собирали в том числе из библиотечных фондов и оцифрованных архивов. По озвученным планам, 15 ноября корпус появится на платформе Hugging Face.
Но одного языка мало, подчеркивает выступающий. Модель должна понимать культурный контекст: историю, традиционную одежду, национальные музыкальные инструменты, художественное наследие.
Пример прост. Если нейросеть генерирует сцену из жизни Узбекистана XIX века, она обязана верно передать костюм, ткани, орнаменты, архитектуру и инструменты той эпохи. Иначе получится эффектная картинка, не имеющая отношения к истории. Речь, по его словам, идет не об инструменте, а о способе передать наследие следующим поколениям.
Вулкан и школьный огнетушитель
Если до этого момента речь шла о технологиях и экономике, то вице-президент Международной ассоциации по фактчекингу и генеральный директор GFСN International Даниил Бисслингер переводит разговор на дезинформацию и сразу поднимает ставки. Борьба с ней, по его словам, становится одним из важнейших направлений международной деятельности государств.
Нейросети производят синтетический контент в огромных объемах почти без затрат времени и денег. Опаснее всего не выдумка от начала до конца, а реальное событие, которое аккуратно подправили. Берется подлинное видео, и человеку приписывают слова, которых он не произносил. Такие ролики разжигают конфликты и сеют недоверие между странами и народами.
Границ для фейка не существует: его создают в одной стране, разгоняют через зарубежные платформы и адаптируют под аудиторию третьей. Самые уязвимые темы, по оценке эксперта, – международная повестка, экономика и социальные вопросы.
Опровергать фейки по одному Бисслингер считает делом безнадежным. Это, говорит он, все равно что тушить извержение вулкана маленьким школьным огнетушителем. Нужна целая экосистема доверия – среда, где человек знает, куда идти за проверенной информацией. Строить ее должны вместе журналисты, фактчекеры, эксперты и технологические компании.
Не изоляция, а навык
Здесь появляется термин «когнитивный суверенитет». Информационный суверенитет – это самостоятельность государства в цифровом пространстве. Когнитивный – способность общества самому воспринимать, анализировать и оценивать происходящее.
Бисслингер специально оговаривается: речь идет не об изоляции и не о запрете зарубежных источников. Наоборот, у граждан должны быть инструменты, чтобы ориентироваться в потоке и делать собственные выводы. Для России и Узбекистана с их общим информационным и языковым пространством это особенно важно.
Предложения докладчика конкретны: создание совместного хаба достоверной информации, объединяющего экспертов и проверенные сведения, базы трансграничных фейков, так как одни и те же вбросы возвращаются, слегка меняя форму, и по каталогу их проще узнавать, обмен экспертизой, семинары и вебинары.
Экспертная сеть, которой он располагает, объединяет представителей почти 60 стран. Партнерам Бисслингер готов предложить и технологии, в том числе системы определения синтетического контента.
Заканчивает он воспоминанием о немецком политике Эгоне Баре, с которым общался во время работы в Германии. Смысл его слов Бисслингер передает так: партнеры не обязаны соглашаться с точкой зрения друг друга, но обязаны ее уважать. На этом, считает он, и должно строиться сотрудничество в информационной сфере.
Закон догоняет цифру
Следующим выступает председатель Комитета Законодательной палаты Олий Мажлиса Республики Узбекистан по вопросам инновационного развития и информационных технологий Илхом Абдуллаев. Он смотрит на проблему глазами законодателя и начинает с признания: технологии развиваются гораздо быстрее, чем нормы права.
Законодательство Узбекистана в информационной сфере, по его словам, за последние годы не претерпело существенных изменений, а вот реальность изменилась радикально. При этом практика ушла вперед буквы закона: курс на открытость госорганов уже заметно изменил работу государственных институтов.
Теперь, считает депутат, нужен следующий шаг – от информационной открытости к цифровой. Раньше достаточно было обеспечить гражданам и журналистам доступ к сведениям о работе ведомств. Сегодня человек общается с государством через информационные системы, и его права может нарушить не чиновник в кабинете, а автоматизированный сервис, за которым этот чиновник стоит. Найти виновного в таком случае намного труднее.
Абдуллаев предлагает закрепить в законе три требования к государственным информационным системам:
Фиксировать действия каждого должностного лица в системе.
Документировать состояние системы и все процессы в ней.
Гарантировать неизменность этих записей, чтобы их нельзя было отредактировать или удалить задним числом.
Для третьего пункта подойдут шифрование и распределенные реестры. Такие механизмы, по мнению депутата, позволят восстановить цепочку действий и точно установить, кто отвечает за конкретное нарушение.
Четыре выступления – четыре разных угла зрения: редакция, министерство, фактчекинг, парламент, но сходятся они в одной точке. Алгоритм может написать текст, смонтировать сюжет и даже найти подделку. Ответственность за сказанное он на себя не возьмет.
Ее по-прежнему несут люди – редактор, который проверяет источник, разработчик, который отвечает за модель, чиновник, чьи действия записаны в системе. Именно из этой ответственности и складывается доверие, о котором здесь говорили чаще, чем о самих нейросетях.
Роман БОНДАРЧУК, УзА
