У истоков узбекского театра

Интервью с внучкой Аброра Хидоятова – Надирой Хидоятовой

– Надира-опа, ваши дедушка и бабушка совершили настоящий цивилизационный переворот: они перенесли мировую классику на национальную сцену, а Сара Ишонтураева буквально ломала вековые патриархальные каноны, выходя на подмостки. Насколько внутри семьи чувствовалась цена этого пути, ведь быть первыми в такое переломное время всегда означает испытывать колоссальное давление?

– В первую очередь хочу сказать, что безмерно счастлива родиться именно в этой семье. И вы совершенно правы: триумфу моих дедушки и бабушки предшествовали годы поистине героического труда джадидов. Без их просветительской базы, без их борьбы просто не состоялись бы ни мои предки, ни целая плеяда их великих соратников.

Джадиды как представители общественно-политического движения сыграли важную роль в жизни Туркестана, Кавказа, Крыма в конце XIX – начале XX века. С 1890-х годов это движение начало распространяться и в Средней Азии. Представители течения призывали бороться за прогресс, развивать тюркские языки, обогащать литературу на этих языках, изучать светские науки, использовать научные достижения.

Родоначальником нашего национального театра был Махмудходжа Бехбуди. Продвигая идеи модернизации общества через журнал «Ойна», он быстро понял: пресса не охватывает широкие слои населения. И тогда Бехбуди решил, что нужно говорить с народом напрямую – с театральных подмостков. Но для этого нужно было преодолеть мощнейшее сопротивление консервативного духовенства. Используя свой высокий авторитет и статус муфтия, Бехбуди издал фетву, в которой доказал: театр – это «ибратхона», то есть дом назидания и школа жизни, а вовсе не место греховного увеселения.

Кроме того, он сам написал первую национальную драму – знаменитую пьесу «Падаркуш» («Отцеубийца»). Она была создана еще в 1911 году, а первые читки и репетиции проходили прямо в Самарканде, в доме Бехбуди, силами передовой молодежи. Главным же двигателем постановки стал его ближайший сподвижник – выдающийся просветитель Абдулла Авлони, который не просто помог вывести спектакль на сцену, но и сам сыграл в нем ключевую роль богатого бая. Через эту трагедию джадиды напрямую обратились к нации: если мы хотим достойного будущего, то обязаны вкладывать все силы в образование наших детей.

– Авлони перевозит эту театральную постановку из Самарканда в Ташкент, создавая знаменитую труппу «Турон». Как в этом бурлящем предреволюционном Ташкенте пересеклись пути просветителя Авлони и еще совсем юного Аброра Хидоятова? Как ваш дедушка оказался среди тех, кто подхватил этот джадидский призыв?

– Это стало возможным благодаря объединению сил целой плеяды титанов нашего джадидского движения: Мунавваркары Абдурашидханова, Абдуллы Авлони, Чулпона и, конечно, ключевой фигуры театральной режиссуры – Маннона Уйгура. Именно Маннон Уйгур заложил основы узбекской национальной сценической школы, превратив энтузиазм первых постановок в высокое профессиональное искусство.

В конце 1913 года они создали труппу «Турон». Это была первая профессиональная джадидская театральная труппа в Средней Азии, появившаяся в Ташкенте в конце 1913 года. Невероятной удачей стало появление такой площадки, как театр-цирк «Колизей», зал которого вмещал более тысячи зрителей (ныне это здание Республиканской фондовой биржи).

Для того времени это был колоссальный размах: услышать со сцены родное слово одновременно могли больше тысячи человек. Именно там в феврале 1914 года с триумфом прошел «Падаркуш», ознаменовав рождение ташкентского национального театра.

Профессиональных актеров не существовало вовсе – их искали буквально везде. Авлони, Мунавваркары и Маннон Уйгур привлекали грамотных учеников своих школ, высматривали самородков в ремесленных махаллях Старого города. Первое время играли сами просветители и их друзья, а женские роли из-за строжайших патриархальных запретов исполняли переодетые юноши.

Огромным прорывом стал приход Али Ардобуса и его сестры Хадичи Ибрагимовой – будущей супруги Маннона Уйгура, но остро встал вопрос репертуара: одной драмы «Падаркуш» уже не хватало. Тогда Авлони обратился к опыту Азербайджана, ведь бакинский театр задавал тон всему тюркскому миру. В итоге уже в 1916 году в «Колизее» поставили знаменитую драму «Лейли и Меджнун». Режиссером выступил выдающийся бакинский мастер Гусейн Араблинский, партию Меджнуна блестяще исполнил Сидги Рухулла, а Авлони сыграл отца Кайса. Образ Лейли воплотила будущая легенда Маъсума Кариева. Представьте резонанс: на сцене играет узбекская актриса с открытым лицом! Это был не просто спектакль, а настоящая культурная революция. К великому счастью, в наших архивах сохранилась уникальная историческая фотография этого триумфа – весь состав труппы на сцене «Колизея».

Но национальной сцене отчаянно требовался собственный молодой герой – невозможно же было постоянно приглашать артистов со стороны. И тут до Маннона Уйгура и Чулпона доходит молва: в махалле «Дегрез» живет необычайно одаренный юноша – проникновенно поет, виртуозно играет на дутаре, да еще и поразительно красив. Уйгур с Чулпоном тут же отправились в махаллю, чтобы увидеть его своими глазами. Этим юношей и был мой дедушка Аброр Хидоятов. По вечерам вокруг него собиралась вся округа, а соседские мальчишки буквально облепляли плоские глинобитные крыши, только бы послушать его игру.

Это была судьбоносная находка: мой дедушка и Маъсума Кариева стали первой подлинно звездной парой национального театра, их слава мгновенно прогремела на весь Туркестан.

– Как в этой истории появляется ваша бабушка, Сара Ишонтураева, которой суждено было стать сердцем узбекской сцены?

– Это произошло четыре года спустя. Волею судьбы бабушка попала в новометодную школу-интернат для девочек имени Зебуннисо. При школе работал драмкружок, которым руководил все тот же Али Ардобус. К празднику 8 Марта готовили спектакль «Сирота» по пьесе Абдурауфа Фитрата, и главную роль доверили именно ей.

После долгих репетиций Али Ардобус вывел ее на сцену все того же «Колизея». Бабушке было всего десять лет! Перед ее выходом выступала знаменитая Собира Холдарова, а следом на подмостках оказалась маленькая Сара. И когда она начала играть сцену плача на могиле матери, женщины в зале не выдержали – весь партер зарыдал, да и сама бабуля расплакалась по-настоящему. Спектакль завершился оглушительным триумфом. Али Ардобус был вне себя от счастья: он подхватил ее на руки прямо за кулисами и воскликнул: «Сара, ты – настоящий талант!»

– Потрясающий дебют! А когда же произошла встреча Сары Ишонтураевой с Аброром Хидоятовым? Как они впервые увидели друг друга?

– К бабушке начали проявлять особое внимание, ее стали регулярно брать на просмотры спектаклей. Впервые она попала на постановку «Иблис» («Демон») по философской драме азербайджанского поэта Гусейна Джавида. Главную роль – самого повелителя тьмы – играл мой дедушка.

В первом же акте раздался страшный грохот, занавес распахнулся, сцену залило зловещим малиновым светом, и перед зрителями возник ужасающий громогласный Иблис. Маленькая бабушка так перепугалась, что вскрикнула и вжалась в кресло, буквально спрятав голову за спинку сиденья! Вот так она впервые увидела дедушку – ее первой реакцией на будущего мужа был неподдельный детский ужас.

– Какая потрясающая деталь! Но одно дело – детский испуг в зрительном зале, и совсем другое – посвятить театру жизнь в то тревожное время. Что заставило юную Сару сделать этот бесповоротный выбор?

– Вскоре Али Ардобус начал привлекать воспитанниц интерната к массовкам. Впервые бабуля вместе со своей близкой подругой Турсуной Саидазимовой и другими девочками попала за кулисы все того же спектакля «Лейли и Меджнун». Перед началом им разрешили немного осмотреться. Бродя по коридорам, бабушка случайно заглянула в приоткрытую дверь гримерной Маъсумы Кариевой.

Маъсума-опа сидела перед зеркалом в ослепительно белом одеянии и неспешно расчесывала роскошные волосы. Увидев в дверном проеме остолбеневшую от восторга девочку, прима мягко улыбнулась: «Милая, подай мне, пожалуйста, вон тот пояс». Бабуля до глубокой старости вспоминала этот трепет: с каким замиранием сердца она, затаив дыхание, несла этот пояс женщине, показавшейся ей неземным ангелом. В этот миг сцена навсегда пленила ее душу.

С тех пор девочки начали регулярно выходить на подмостки плечом к плечу с титанами нашей сцены. Поначалу это были крошечные эпизоды и бессловесные выходы, но постепенно им стали доверять и небольшие роли. Для моей юной бабушки и Турсуной это была великая школа практики: они жадно впитывали каждый жест и интонацию старших мастеров прямо из-за кулис.

– А какие именно эпизодические роли доверяли тогда совсем юной Саре Ишонтураевой? Помнила ли она свои первые реплики на большой профессиональной сцене?

– Да, например, она сыграла жену повстанца в знаменитой драме Фитрата «Индийские революционеры». С этим дебютом связана уморительная, чисто детская история. По замыслу режиссера, когда схваченного героя ведут на казнь, его юная жена должна в отчаянии броситься на конвоира. Тот, отбиваясь, должен был отхлестать ее плеткой и выстрелить из револьвера.

На всех репетициях реквизит был условным – ни настоящей плети, ни выстрелов. Но на премьере актер, игравший конвоира, так вошел в раж, что со всего размаху огрел бабулю самой настоящей кожаной камчой! Бедная девочка от неожиданности и жгучей боли напрочь забыла про высокую трагедию: с громким ревом вскочила на ноги и сломя голову бросилась за кулисы. Зал покатился со смеху, а режиссер за кулисами схватился за голову и в отчаянии простонал: «Дочка, ты же меня опозорила!».

– Какая трогательная и живая история! Затем эта испуганная девочка превратилась в ту самую легендарную Сару Ишонтураеву – великую драматическую актрису?

– Это потребовало времени – трех лет упорнейшего труда. А когда в 1924 году начали формировать курс для учебы в Москве, возникла острейшая проблема: где взять девушек? Бабуля с Турсуной Саидазимовой были еще совсем юными, вокруг их кандидатур бушевали настоящие бури и ожесточенные споры! Но сквозь все сомнения и предрассудки их все-таки отстояли и включили в список. Впереди была Москва, знаменитая студия при Бухарском доме просвещения и судьба первых дипломированных актрис Узбекистана.

Спасибо большое за содержательный и интересный разговор.

Беседовала Лира Шафик,

УзА