Тридцать четыре часа вместо четырех дней
Обычная пневмония для врача часто превращается в гонку со временем. Пока лаборатория выращивает бактерии в чашках Петри, проходит до четырех дней, и все это время пациента лечат почти наугад. Можно ли сократить это ожидание хотя бы вдвое?
Научный сотрудник лаборатории «Зеленые биотехнологии и клеточная инженерия» Казахского национального аграрного исследовательского университета Шынгыс Оркара (Шыңғыс Өрқара) уверен, что можно, и подкрепляет это цифрами.
Охота на невидимок
Его область – молекулярная генетика. Если точнее, ученый ищет патогены у людей с пневмонией и изучает их устойчивость к антибиотикам. Цена ошибки высока: пока врач подбирает препарат вслепую, бактерия может оказаться к нему равнодушна.
Команда проверила, на что способно таргетное NGS-секвенирование, то есть чтение генетического материала прямо из образца. Его сравнивали с «золотым стандартом», классической микробиологией, когда бактерии выращивают на питательных средах. Счет получился впечатляющим: 17 таксонов у секвенирования против семи у классического метода.
– NGS выявляет более широкий спектр бактерий, в том числе те, которые трудно культивируются, – объясняет ученый. – Но чувствительность у него пока ниже, чем у классической микробиологии.
Он не скрывает и скромных цифр. По самим патогенам результаты двух методов совпали примерно в 54 процентах случаев, по генам антибиотикорезистентности – 41,2 процента. Как признает исследователь, данные не такие высокие, зато выигрыш во времени очевиден: классическая лаборатория выдает ответ за два–четыре дня, а у команды весь путь от образца до результата занял 34 часа. Для пациента с тяжелой пневмонией эти полтора дня вместо четырех могут решить многое: лечение можно начать раньше и сразу сделать его более целевым.
Почему наука не доходит до больниц
Тут возникает неудобный вопрос: работ о ранней диагностике выходит много, а в обычной поликлинике их почти не видно. Почему?
Оркара отвечает без лукавства: золотой стандарт остается золотым стандартом, и классическая микробиология пока незаменима. Его лаборатория занимается прежде всего фундаментальной наукой и сейчас как раз ищет, какие методы можно довести до практического применения.
– Наука не стоит на месте. Не сразу, но со временем, я думаю, решение будет, – говорит он.
Одно здоровье на всех
Пневмония – лишь часть работы лаборатории. Ее исследования строятся на концепции One Health («Единое здоровье»), когда здоровье людей, животных и окружающей среды рассматривается как одно целое.
Для животных команда разрабатывала ПЦР-тесты, которые выявляют грипп у лошадей, и бактерии Rhodococcus equi и Streptococcus equi. На разработки получены патенты, подготовлена научно-техническая документация, но дальше дело не пошло.
– Дальнейшего финансирования мы не получили, поэтому, можно сказать, работа остановлена, – с сожалением говорит ученый.
Сады, которые выстояли
С растениями история сложилась счастливее. В рамках грантового проекта, завершенного два года назад, исследователи изучали бактериальный ожог – одну из самых опасных болезней плодовых садов. Они собрали около 200 образцов в Южном Казахстане и Алматинской области. Сначала возбудителя идентифицировали с помощью ПЦР, затем провели SNP-генотипирование, чтобы найти генетические маркеры устойчивости. Всего изучили три–четыре десятка казахстанских сортов.
Ставки здесь предельно конкретны: если в саду обнаруживают бактериальный ожог, все деревья подлежат полному уничтожению. Для фермерского хозяйства это катастрофа.
Команда нашла сорта и подвои, устойчивые к болезни, и на этот раз разработка дошла до земли: ее внедрили в частных хозяйствах Алматинской области, а права закрепили патентами.
Граница, которая может сдвинуться
В завершение разговор уходит в тревожную сторону. Спрашиваю: могут ли болезни растений когда-нибудь перекинуться на животных и людей?
Ученый отвечает осторожно. Таких данных он не встречал: вирусы и бактерии чаще всего приходят к человеку от животных. Но полностью такую возможность исключать нельзя.
– Бактерии и вирусы изменяются, у них идет генетический дрейф, генетический сдвиг. Есть вероятность, что дальнейшие исследования это выявят, – говорит он. – А то, что зоонозы будут развиваться и приносить вред, – вопрос острый. Он у нас стоит всегда.
Сами исследователи не торопятся с громкими выводами. Их работа больше похожа на кропотливую подготовку почвы: что-то уже дало всходы в садах Алматинской области, что-то ждет финансирования, а что-то, как быстрая диагностика пневмонии, только готовится выйти из лаборатории к пациентам. Сколько времени займет этот путь, пока неизвестно, но ускорить его ученые уже пытаются.
Роман БОНДАРЧУК, УзА