Никогда я не был на Босфоре...

К 100-летию создания "Персидских мотивов" и к 130-летию со дня рождения Сергея Есенин.

В этом году с большим размахом отмечается 130-летие со дня рождения поэта Сергея Есенина. Больше всего литературных вечеров проводится в России, особенно на его малой родине – в Рязани. Однако и Ташкент не остается в стороне, потому как есть нечто, что связывает поистине народного поэта с нашей столицей. 

Про творчество Есенина можно писать бесконечно и каждый раз открывать что-то новое для себя. Почему его стихи актуальны и сегодня? Потому что он народный поэт, нет, не в смысле титулов, он просто был с народом – честным, справедливым, искренне любящим свою Родину. Как и все настоящие поэты из народа он воспевал родные просторы, воcхищался природой родимого края.

В его творчестве, посвященном полностью родной земле, есть цикл стихотворений, который позволил расширить его благодарную аудиторию не только на Севере, но и на Востоке. Это "Персидские мотивы", переведеннные на многие языки мира, стихи, к которым трепетно относятся и в нашей стране. Исследователи  творчества Есенина считают, что именно поездка в Ташкент и Самарканд стала поводом к появлению этого поистине красивого восточного цикла в поэзии славянского поэта. 

Известно, что в центре Ташкента есть музей Сергея Есенина – уютный особняк на Дархане, где поэт бывал лишь проездом. Но этот дом до сих пор хранит дух поэта, который был близок и нашему народу, и вообще Востоку. Этим музеем долгие годы руководила дочь поэта Татьяна Есенина. 

Сегодня на вопрос "А жил ли вообще поэт Есенин в Ташкенте?" есть точные ответы: он провел здесь три недели, побывал во всех закоулках города, сложив ноги по-турецки, пил горячий зеленый чай на топчане, ходил по старому городу, изучал таинственный мир мудрого Востока. По словам его современников, он здесь даже не хулиганил как обычно. Вел себя очень уважительно по отношению к местным. Здесь у него потихоньку зарождались мотивы, ставшие темой для его нового цикла стихов, посвященных Востоку. Где же еще как в не Ташкенте, поэт мог соприкоснуться с древней восточной культурой. Ведь именно здесь открываются для западного человека (и южного, и северного тоже) ворота на Восток. Здесь же он искал ответы на мудрые изречения Хайяма, Саади, Хафиза, Фирдоуси… 

Так чем же замечательны "Персидские мотивы", которыми зачитывается весь мир?

Начнем с того, что эти стихи были переведены как минимум на 17 языков мира. Кстати, на персидский язык цикл целиком переводился дважды, но первый перевод был уничтожен во время Исламской революции. Например, на узбекский "Персидские мотивы" замечательно перевел Эркин Вахидов (в которых имя героини цикла Шаганэ переводчик называет ласково Шахинам, то есть "шахиня", "моя принцесса"), на азербайджанский перевел Сулейман Рустам, на таджикский – Лоик Шерали, на каракалпакский – Ширин Халмуратова.

В "Персидских мотивах" Есенин использовал образы и мелодичность стиха восточных поэтов. В них присутствует любовь к священной земле Востока, его людям, традициям и обычаям. Это был мир, который абсолютно отличался от его рязанских раздолий, но однако было и что-то общее, например, красота, доброта, человечность. А написаны они были во время поездок поэта в Грузию и Азербайджан с осени 1924-го по август 1925 года. Так что в этом году еще исполняется и сто лет со дня создания "Персидских мотивов". 

В цикл традиционно включаются 15 стихотворений: «Я спросил сегодня у менялы…», «Шаганэ ты моя, Шаганэ!..», «Ты сказала, что Саади…», «В Хороссане есть такие двери…», «Никогда я не был на Босфоре…», «Голубая родина Фирдуси…», «Улеглась моя былая рана…» и другие. 

В годы публикации эти стихи были в основном положительно оценены современниками, хотя встречались и отрицательные отзывы, например, со стороны Владимира Маяковского. А в 1950 году был полностью снят запрет на творчество Есенина. 

В примечаниях к стихотворению «Улеглась моя былая рана…» Есенина есть одна незаметная, но очень важная деталь, которая раскрывает суть всего цикла стихов. Мудрый спокойный Восток положительно повлиял на свободолюбивого поэта, направил его на создание шедевральных стихов, которые на протяжении века покоряют мир своей красотой и тонкостью. Между тем, все описанное касается именно нашей столицы – Ташкента: 

«Так много и легко пишется в жизни очень редко. Это просто потому, что я один и сосредоточен в себе. Говорят, я очень похорошел. Вероятно, оттого что я что-то увидел и успокоился… Назло всем не буду пить, как раньше… Боже мой, какой я был дурак. Я только теперь очухался. Все это было прощание с молодостью. Теперь будет не так». В самом стихотворении слово кабак сменяется чайханой. 

Сам чайханщик с круглыми плечами,
Чтобы славилась пред русским чайхана,
Угощает меня красным чаем
Вместо крепкой водки и вина.

Исследователи творчества поэта отмечают, что поэтика цикла не столько конкретно персидская, сколько обобщенно восточная, в которой даже появились присущие поэтам Востока пятистишия (мухаммас).

На извечный вопрос любителей поэзии Есенина "Был ли поэт в Персии?", он сам дает ответ в своем стихотворении "Никогда я не был на Босфоре". И хотя поэт прославил Персию, бережно хранят  о нем память и в Ташкенте – там, где зародились образы его будущих стихов, где он соприкоснулся с восточной культурой, которая вдохновила его на создание вечного цикла стихов, который вызывает восторг у всех. И сегодня Есенин снова на устах. Благодаря его вечной поэзии сближаются народы.

Лира Шафик, УзА