Комары редко вызывают у нас что-то кроме раздражения. Мы хлопаем ладонями, включаем фумигатор и не задумываемся о том, что этот тонкий писк — отголосок очень древней истории сосуществования человека и насекомых. А между тем именно комары оказались куда более дальновидными «урбанистами», чем мы привыкли считать.

Международная группа исследователей в составе ученых Института цитологии и генетики СО РАН (ИЦИГ СО РАН) пересмотрела одну из самых устойчивых научных легенд о городской эволюции. Долгое время считалось, что так называемый лондонский подземный комар — Culex pipiens формы molestus появился сравнительно недавно, всего 100–200 лет назад в ответ на строительство метро, подвалов и тоннелей.

Город якобы создал нового комара. Но геном рассказал совсем другую историю: адаптация этих комаров к жизни рядом с человеком началась задолго до индустриальной эпохи — более тысячи лет назад. Вероятнее всего, истоки этой эволюции лежат в регионах Средиземноморья или Ближнего Востока, где плотные поселения людей стали привычной средой задолго до появления мегаполисов.

Ученые провели масштабную работу: были изучены полные геномы около 350 современных и исторических образцов комаров из 77 популяций Европы, Северной Африки и Западной Азии. Такой объем данных позволил буквально «отмотать» эволюцию назад и восстановить путь вида шаг за шагом. Оказалось, что подземный образ жизни — не внезапная мутация эпохи метро, а логичное продолжение старой стратегии выживания рядом с человеком.

Как объясняет научный сотрудник ИЦИГ СО РАН Дмитрий Карагодин, привычная схема «был обычный комар — появилось метро — случилась быстрая эволюция» не выдерживает проверки геномикой. Эволюция произошла не в подземельях, а в деревнях и древних городах. А метро стало не причиной, а удобным бонусом. По оценкам исследователей, разделение форм произошло от одной до десяти тысяч лет назад — без всякой «мгновенной» городской мутации.

Этот вывод важен не только для теории эволюции, но и для практической медицины. Culex pipiens — один из ключевых переносчиков вируса Западного Нила и других арбовирусов. Особую тревогу вызывают гибриды, которые могут кусать и людей, и птиц, выступая своеобразным «мостом» для передачи инфекции от природных резервуаров к человеку. 

Понимание того, какие именно комары нас кусают и почему они ведут себя по-разному, открывает путь к более точным и экологически безопасным методам контроля их численности. Речь идет не о тотальной борьбе «со всеми сразу», а об адресных подходах, основанных на генетике и поведении конкретных форм.

История подземного комара в итоге оказалась не рассказом о стремительной адаптации к бетону и асфальту, а хроникой долгого соседства с человеком. Пока мы строили города, комары учились жить в них — спокойно, терпеливо и на тысячелетия вперед. И, похоже, в этом искусстве они нас немного опередили.

Подготовил Роман БОНДАРЧУК, УзА