- Хорошо. Составим антологию.

- Нужно, чтобы со стороны Беларуси работой руководили вы, а то дело будет продвигаться медленно, - открыто заявляю я.

Министр информации Алесь Карлюкевич смотрит на меня искоса, словно говоря: “Ты мне не веришь?” 

— Хорошо, это я беру на себя. Вы поможете мне собрать произведения узбекских писателей и поэтов? 

— А как же! Если хотите, можем сию же минуту позвонить председателю Союза писателей Узбекистана Сирожиддину Саййиду.

Взгляд министра становится серьезным: 

— Знаете, эту работу я делаю не для отчетности. 

— Вы хотите, чтобы еще более укрепилась дружеская связь между двумя народами! - подбадриваю его. 

— Может, и то правда. Но здесь есть и другая причина. Если вы со своей стороны, а мы со своей сможем составить и издать тщательно и основательно составленную книгу, где будут собраны лучшие произведения узбекских и белорусских писателей, тогда выполним свой долг перед старшим поколением . Сейчас мы – вы и я носим на себе этот груз, груз ответственности перед старшим поколением творческих людей наших народов. 

Александр Николаевич, мне кажется, я начинаю вас понимать. Только не понимаю, что вы имеете в виду, когда говорите: «груз ответственности»?

Это груз ответственности перед литературой. Да, долг перед нашей литературой. Груз ответственности перед нашими Якубом Коласом, Янка Купалой, вашими Хамидом Алимджаном, Зульфией, Гафуром Гулямом, и еще многими писателями и поэтами военных лет. Вам известно, что они были между собой очень близки, тесно дружили. И творчество таких людей не может существовать вдали друг от друга. И когда я говорил о грузе ответственности перед нашими великими писателями и поэтами, имел ввиду именно это. 

— Я узнал, что когда Якуб Колас находился в Ташкенте в те тяжелые дни, его село было сожжено фашистами. Хочу поехать туда, посмотреть. 

Алесь ака смотрит на меня с теплотой. Затем с какой-то болью говорит: 

— Вы о селе Березанка? Родное село Якуба Коласа в действительности не это. А Березанку он просто очень любил, с 1933 года и до начала войны каждое лето он вместе с семьей приезжал туда отдыхать, ловить рыбу, собирать грибы. Он приобрел там для себя землю, считая Березанку самым красивым местом Беларуси. Он уже собирался построить там дом, когда началась война. 

— Наверно он тяжело переживал, услышав, что его любимое село сожжено? 

-Как вы упомянули, в то время он находился в Ташкенте. Как говорили, он тяжело переживал. Его узбекские друзья Хамид Алимджан, Зульфия, Гафур Гулям и другие поддерживали его в те трудные минуты. 

Они не оставили его одного в беде. Говоря по правде, горе, которое принесла война белорусскому народу, узбеки разделили пополам. Ибо в те дни самому узбекскому народу было нелегко, одна за другой приходили похоронки на сыновей, мужей, братьев и отцов. Это правда, горькая правда тех лет. Как правда и то, что узбекский народ разделил с белорусами свой кусок хлеба, свой кров, свое небо. Мы этого никогда не забудем. И Якуб Колас жил до конца дней с чувством благодарности к узбекским друзьям. 

— Я бы хотел поехать в Березанку. 

— Конечно, я помогу вам в этом. Пока посмотрите Минск. Посмотрите наши музеи. Послезавтра вышлю за вами машину в гостиницу. Вас отвезут в Марьину Горку. Там вас встретят. Увидите и Березанку, и соседние села. Если напишите что-нибудь, мы обязательно напечатаем в Беларуси, я помогу в этом. 

От министра я вышел довольный. Честно говоря, не ожидал такого теплого приема. И про антологию вышло здорово! Сам предлагает напечатать! Вся печать республики в его ведении, как-никак министр информации! Любой творческий человек обрадуется, если предложат напечатать его книги. 

— Неординарный человек этот ваш друг!, - говорю своему спутнику, консультанту нашего посольства, политику, ученому Дониеру Обидову. 

— Э-ееей, если с ним сдружиться, можно провернуть великие дела. Самое главное, он считает Узбекистан, узбеков надежными партнерами. У Президента этой страны есть такое убеждение: с узбеками можно иметь дело! Узбеки не обманут. Они – народ сс широкой душой. Именно из-за этого все большие и малые чины этой страны принимают нас - узбеков с распростертыми объятиями. 

Через день, в назначенный час к гостинице подъехала машина. Шофер Анатолий Николаевич по дороге рассказывал мне о селах, районах, реках, встречающихся на нашем пути. В городке Марьина Горка нас встретил руководитель местного краеведческого музея Александр Александрович. Я убедился, что этот худенький, неприметный человек знал историю Родины как свои пять пальцев, что в этом сухощавом пожилом человеке бьется сердце, наполненное великой любовью к своему краю, народу. Он несет в себе всю боль и радость, которую пережила и переживает его Беларусь. И не было ничего, что не знал бы этот старик. У него есть ответы на все вопросы. Кстати, наш водитель тоже оказался очень грамотным, интеллигентным человеком. Он долгие годы работал фотокорреспондентом в авторитетной газете. По дороге они говорят о политике, сетуют на то, что рождаемость в стране падает, о том, что молодежь уезжает из сел в города… Да, наверно у всех свои проблемы… 

Машина, ехавшая по дороге, которая пересекает овсяное поле, въезжает в лес. Наша машина все глубже заезжает в лес. На душе становится как-то неспокойно. Лес…Лес…Лес… Кажется, что ели, кедровые деревья, сосны подпирают собой небо. 

«Небо держится на деревьях. Если б не они, оно бы свалилось на землю», - какая-то безрассудная мысль возникает у меня в голове. Интересно, имея бесчисленное количество сосновых деревьев, белорусы еще сажают их вдоль дорог. Это я видел еще тогда, когда ехал из Минска в Брестскую крепость. Я был безмерно удивлен, когда увидел, что под проливным дождем они сажали сосны вдоль магистрального шоссе. Даже в самом Минске есть десятки лесопарков. С целью сохранения леса внутри города они создали лесопарки. 

Гуляя по городу, вы то и дело встречаете на лесопарк. Да, лес посреди города. И в сердце появляется ноющая боль: «Они, имея столько лесов, создают их даже посреди города. А мы… Норовим уничтожить имеющиеся несколько деревьев…». Да, правда она иногда такая, горькая…

С левой стороны лес стал редеть, уже видны деревенские домики. С интересом разглядываю деревеньку, где выстроились красивые деревянные дома. Очень красивое место с чистым воздухом, обилием водных источников. 

—Это – Березанка?, — спрашиваю. 

— Нет. Это Затитово Слобода. Это родное село Алеся Карлюкевича. Алесь родился в этом селе. До Березанки недалеко, - говорит Александр Александрович. 

Опять лес. Дорога становится все уже. 

— В войну здесь обитали партизаны. Отсюда они нападали на фашистов. Сейчас выйдем на Березанку. Там лес уже редеет. Кстати, среди партизан было много и твоих предков-узбеков. После захвата Минска фашистами бойцы военных частей, находившихся там, скрылись в лесах. 

Лес начал редеть, вокруг стало просторнее. Машина останавливается на широкой равнине. 

— Приехали. 

— А где село? Это же пустая равнина?, - удивляюсь я. – Мы же хотели поехать в Березанку?! 

— Вот это и есть Березанка! Это – Березанка! - говорит Александр Александрович. Березанка находилась здесь. Вот река, а вон лес. Фашисты сожгли все село. Смотри, здесь вот – была конюшня, так эти звери закрыли здесь людей и сожгли. 

Я смотрю на черную мраморную плиту, огражденную металлической решеткой. Читаю фамилии и имена заживо сожженных жителей села. Мне становится не по себе. Кажется, что я слышу крики, плач людей, закрытых в конюшне. Меня бьет озноб. Уши закладывает крик невинных людей. Обессиленный, опираюсь на ограждение. Вместе со взрослыми фашисты сожгли маленьких детей, подростков. В глазах моих спутников тоже появляются слезы. 

6 сентября 1943 года карательный отряд фашистов въехал в село. За день до этого в доме одного из жителей села находят пулю и вату, принадлежавшие партизанам. Взбешенные этим фашисты решают отомстить жителям села. Людей собирают в конюшне под предлогом проведения собрания. Население догадывалось о намерениях немцев. Кто-то из них спасается бегством по тропинке в лес. Оставшихся закрывают в конюшне, повесив замки. Кому-то удается высвободиться через горящюю крышу, окна. Но многих, кто вырывается наружу, ждет автоматная очередь. А на завтра... На завтра вернулись те, кому посчастливилось убежать в лес. Они увидели жуткую картину. Обугленные трупы людей лежали на земле... 

— Война не пощадила ваш народ, как же ему не повезло, - почти стоном прошептываю. 

— Что и говорить, ты прав, каждый третий белорус стал жертвой той войны, - рассказывает Александр Александрович. 

...Перед глазами всплывает картина. Село посреди леса, рядом течет речка. Вон, фашисты из домов выгоняют на улицу людей в легкой одежде. Гонят их как стадо скота. Вижу маленьких девочек, девушек на выданье, матерей, прижавших к груди своих младенцев, стариков, еле волочащих ноги. Маленькие детки, не соображая ничего, прижимаются к юбкам матерей, некоторые крепко держатся за ручки. «Мам, а куда нас ведут?». Все, больше не могу. Нет сил терпеть такое. Закрываю глаза. Сильно болит голова.

-Может, уже пойдем? - смотрю на своих спутников. 

Они хорошо понимают мое состояние. Все молчим. Не могу представить, как не дрогнула рука фашиста, когда предавала огню младенцев, на губах которых еще молоко не высохло? Не могу представить, что это сделал человек. Боль овладевает всем телом, не могу выговорить даже слова. 

— Фашисты сожгли еще свыше 400 таких сел. Оказывается, от запаха паленого человеческого мяса с ума сходили даже лошади, - с горечью рассказывает старик.- В Пуховичах есть одно место. Ранним утром эти нелюди построили у рва тысячи жителей и расстреляли. Потом закопали и мертвых и раненых - всех вместе. Там почти неделю земля поднималась и опускалась, будто живой человек. Почти неделю были слышны стоны людей. И до сих пор, каждая пядь земли белорусской дышит стоном невинно погибших людей. А построить село на месте, где каждый метр земли пропитан кровью несчастных сельчан, никто не отважился… Судьба Березанки и его жителей закончилась печально… 

Наблюдаю за Александром Александровичем, задумчиво сидевшим в машине. Его глаза наполнены слезами. Я зажимаю его дрожащую руку. 

— Спасибо тебе, друг. Спасибо за все, - говорит он. 

Я не очень-то понимаю, за что меня благодарит этот человек. Понимаю только то, что я нашел своего далекого близкого друга, понимаю, что все в этом мире родные для друг друга люди. И очень, очень хочу, чтобы все так и было… А машина мчится вперед посреди лесной дороги.