Страна Лолы, или Пример любви к родной земле
Я и Лола – дети села, у которых едины и грядки на полях, и мечты, заботы, надежды.
Герои нашего времени
Мне кажется, если жители села поднимутся на крышу и крикнут, я услышу не только их голоса, но и биение их сердец. Жители сел Полосон и Алтыарык – это простые, трудолюбивые люди, с любовью выращивающие хлопчатник, бесконечно любящие свою страну. Порой думаю, воткни они рукоять кетменя в землю – она зазеленеет. Они способны получать по четыре урожая в год, поэтому их по праву можно назвать академиками земледелия.
Я написала много очерков и статей о Лоле – героине данной публикации. В двухтысячные годы, когда я работала в редакции газеты “Фаргона хакикати”, мы подружились и беседовали с ней до утренней зари. Меня всегда тянуло на полевой стан, который, можно сказать, стал ее родным пристанищем. Лолу невозможно было представить вне этого стана, вне поля, и никакими словами ее невозможно было уговорить оставить поля и уехать в город.
И особенно в периоды посева, обработки, чеканки хлопчатника, вспахивания зяби она не могла покинуть поле, даже если ее зазывали на самые веселые посиделки. Она даже отказывалась от мероприятий республиканского масштаба, утверждая, что даже одно из пропущенных агромероприятий может негативно сказаться на развитии хлопчатника. И никто в этом не мог ее переубедить.
Мне, как журналисту, приходилось писать много очерков и рассказов о героях, известных людях. Иногда беседы с большинством из героев, которые, как мне представлялось, должны быть длинными и интересными, заканчивались после двух-трех диалогов. Но с Лолой можно беседовать бесконечно. Лола – человек, влюбленный в жизнь, влюбленный в страну. В беседе с ней не обсуждаются сплетни, нечто мелочное, не бывает лжи. Но, какую бы тему мы ни затрагивали, любая из них плавно переходила к разговору о поле, девушках-сборщицах хлопка, тяжелом труде водников. Лола очень требовательна к себе, так же требовательна и к работающим у нее людям. У нее работают люди, которые не просто проводят свой день на грядках, они любят землю, понимают ее, а их слаженная работа просто изумляет.
Помню, осенью 2014 года в область приехал заместитель главного редактора газеты “Узбекистон адабиёти ва санъати”, известный писатель, публицист Мурод Абдуллаев (ныне покойный). Он сказал, что хочет написать очерк о хлопководе Лоле Муротовой, и попросил сопровождать его. Я, конечно, согласилась.
– А наша героиня не знает о нашем визите? – спросил по дороге Мурод-ака. Я утвердительно кивнула.
– Известных фермеров, у которых четыреста-пятьсот гектаров земли, вы не всегда найдете на поле. Многие из них даже не заходят в амбары, отдают приказы делопроизводителям из своих иномарок. Они не знают запаха земли.
Мне показалось, что этими словами Мурод-ака будто спрашивает, а Лола Муротова не из числа таких фермеров?
– Встретитесь и сами увидите, – улыбнувшись, ответила я.
На полевом стане нас встретила Манзурахон, и я поняла, что наша неутомимая героиня опять где-то среди грядок.
– Она же всегда все делает по-своему, хотя мы всегда твердим ей: не ходи в поле во время солнцепека, – сказала сердито Манзурахон. – Отдохните немного, я займусь приготовлением обеда.
Вскоре мы увидели Лолу, идущую через грядки в сторону полевого стана. В выцветшем на солнце ситцевом платье. Голова повязана белой косынкой. На ногах кирзовые сапоги. Платье на плечах взмокло, сапоги в глине. Лицо побагровело от лучей палящего солнца. Увидев нас, она поздоровалась, и, будто застыдившись своего внешнего вида, сказала: “Я сейчас”, и ушла в закрытую часть полевого стана.
Мурод-ака удивленно взглянул на меня, будто спрашивая: «Это Лола Муротова?». Через некоторое время она, будто оставив в том помещении всю усталость, с улыбкой вышла к нам уже в свежем накрахмаленном платье. И хотя во взгляде чувствовались нотки тревоги, она улыбалась.
– В жаркий день пары от препаратов на полях хлопчатника поднимаются вверх, почему вы не заботитесь о своем здоровье, Лола?
Она тут же парировала:
– Обидно будет, если хлопковая совка и клопы испортят урожай, который мы выращиваем с ранней весны. Уже две недели мы работаем круглосуточно. Между грядками я увидела пожелтевшие бутоны. Однозначно, это вред, нанесенный не хлопковой совкой, потому что между листьями ее нет. Пригласили агронома, ближе к вечеру вели наблюдения. Наконец, поймали клопа. Очень похож на собачью муху. На голове два щупальца. Оказывается, одним щупальцем он хватает бутон, а вторым прокалывает его и выпивает сок. Раздражению моему не было предела, голова гудела. Стали думать: как устранить эту напасть? Ведь вручную не соберешь этих насекомых. Пока найдешь нужный препарат, урожай пропадет. Нет выхода, вот и собираем вручную. За каждого пойманного клопа платим по 200 сумов. Продаем пшеничную солому, потому что денег не хватает. Если бы не эти два вредителя, не было бы проблем. Сейчас выписали из Самарканда препарат “Багира”. По краям поля мы в свое время посадили калифорнийские тополя. Но не знали, что на этих деревьях разводится хлопковая совка. Пришлось связывать ветви деревьев как заслон. А утром стряхивали с них тысячи бабочек этого насекомого. Но даже в таких трудных степных условиях собрали урожай по 42 центнера с гектара. Не знаю, куда смотрят ученые и академики, занимающиеся вопросами хлопководства. Все, что мы делаем, подобно борьбе просветительства с мракобесием.
Мурод-ака улыбнулся. Беседа завязалась.
Лиро-эпический роман “Цветок на бархане” был написан всего за один месяц. Подумала, может, если писала бы сегодня, получилось бы лучше. Потому что чем больше я слушала Лолу, тем больше мне хотелось писать о ней. В беседах с ней раскрывались ее глубокие чувства, чистота сердца.
В ходе первых встреч с представителями интеллигенции страны Президент поставил перед ними определенные задачи. После его призывов создавать художественные полотна и произведения о героях нашего времени я потеряла покой. Узнав, что заслуженный работник культуры Узбекистана Зульфия Муминова намеревается писать о Лоле, я сразу позвонила ей:
– Вы пишите о Лоле? Я тоже, ведь я знаю ее с детских лет.
– Каждый творческий человек мечтает писать о таких людях, как Лола Муротова. Я, пожалуй, ограничусь кратким очерком о ней.
Мне стало очень неловко. Даже стыдно.
Прочитав ее очерк и стихотворение о Лоле, я поняла, кто бы ни писал о Лоле, безусловно, это были бы дастаны и поэмы, не похожие друг на друга. О героическом труде этой узбекской женщины можно писать бесконечно. И правда, описание жизни Лолы не вместилось бы ни в какое большое произведение.
В конце 2020 года Лола тяжело заболела. Однако она и не думала о лечении. На предложения показаться врачу она отвечала: “Я здорова!”.
В день, когда она согласно указу Президента Шавката Мирзиёева получила звание Героя Узбекистана, ее полевой стан был усыпан цветами. Пришли люди, радовались за нее. В этот радостный день у нее была высокая температура. Но она никому не показывала виду, никому не говорила о своем состоянии. Ее труд и далее стал получать высокую оценку руководства страны. Ее избрали членом Сената Олий Мажлиса Республики Узбекистан. Люди из всех уголков страны, от Намангана до Нукуса, говорили: “Вы – наш сенатор” и шли к ней со своими проблемами.
Когда мы возвращались из Ташкента после заседания Олий Мажлиса, Лола подумала, что ей трудно будет ехать на легковом автомобиле. Мы взяли билеты на поезд из Ташкента в Андижан. Всю дорогу до Ферганы она стояла и смотрела на поля. Опять-таки никому не показывала, что ее мучает болезнь. На вокзале в Алтыарыке она сошла с поезда, улыбнувшись нам:
– Наконец-то вдохнула воздух степи, и как мне стало хорошо, я даже забыла о болезни! – сказала она.
Через три дня я посетила ее, а она уже в поле, собирает хлопок.
– Посмотрите, как будто первый сбор. А сколько эти женщины приложили труда, чтобы раскрылась каждая коробочка. Потеря выращенного урожая сравнима с изменой, – сказала она.
Собранный в тот день хлопок составил более 10 тонн.
Если не ошибаюсь, чтобы поздравить Лолу с праздником, в Фергану отправилась председатель Сената Олий Мажлиса Танзила Нарбаева. Высокую гостью Лола Муротова приняла в доме в Фергане, который ей подарил бывший в то время хокимом области Шухрат Ганиев. Через несколько часов Президент по телефону поздравил Лолу с праздником:
– Лолахон-опа! Поздравляю с праздником! Слышал, что вам нездоровится, но не могу навестить. Берегите себя, вы нам очень нужны. Скоро вместе увидим новый Узбекистан.
Внимание и достойная оценка ее труда главой государства придали Лоле небывалую силу. Она и вовсе забыла о болезни. В самые суровые зимние дни ни разу не поехала в городскую квартиру, где есть все условия. Ей не хотелось даже на один день покидать свои поля. Она говорила: “В городской квартире я навряд ли бы вылечилась. Мне хорошо здесь. Иногда кажется, что мне тесно даже на полях. Временами хочется сесть в “Дамас” и уехать к барханам у подножия Энажара, где остались следы моего детства. Подняться на вершину и глубоко вдохнуть горный воздух. Там я чувствую себя подобно птице. Мысленно говорю с барханами. Возношу благодарность за нынешние дни, наше время, когда так высоко ценится человек. И тысячу раз благодарю Всевышнего за то, что дал узбекскому народу справедливого руководителя, патриота, безгранично любящего свою страну”.
И так рассуждая, Лола вновь садится в машину и направляется к своему полевому стану, который для нее словно великая страна, подобная раю, где совершается чудо.
Энахон Сидикова,
народная поэтесса Узбекистана.
УзА
