Санжар Валиев: «Экологическая дипломатия становится несущим элементом новой региональной идентичности»
На фоне нарастающих климатических вызовов и необходимости выработки согласованных подходов к управлению трансграничными ресурсами страны Центральной Азии активизируют экологическое сотрудничество. Региональный экологический саммит и заседание Совета глав государств – учредителей Международного фонда спасения Арала, прошедшие в Астане, стали важным этапом в формировании общей повестки и переходе к более практическим механизмам взаимодействия.
В центре внимания — инициативы, озвученные Президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым, направленные на углубление кооперации, развитие климатических технологий и выработку единых правил водопользования. О значении этих решений и их возможных эффектах в ближайшей перспективе — в беседе с корреспондентом УзА рассказал директор Центра внешнеполитических исследований и международных инициатив Санжар Валиев.
— Санжар Алимхонович, как вы оцениваете итоги Регионального экологического саммита и заседания Совета глав государств – учредителей Международного фонда спасения Арала в Астане?
— На мой взгляд, оба саммита стали знаковыми для регионального измерения. На этих площадках, по сути, получили свое закрепление ключевые подходы к решению первостепенных проблем. Можно уверенно сказать, что Центральная Азия начала практический переход к строительству капитальной архитектуры реального управления экологией. Конечно, были приняты важные совместные документы, зафиксировавшие единые политические подходы и практические планы действий, а также решения по созданию институциональных основ углубления сотрудничества.
С точки зрения исторического момента лидеры Центральной Азии очень четко продемонстрировали политическую волю вместе заботиться об окружающей среде региона. Времена, когда можно было позволить себе роскошь решать, например, водные вопросы в двустороннем порядке, давно прошли. Сейчас абсолютно ясно, либо мы создаем единый каркас управления ресурсами, либо рискуем прийти к общему экономическому торможению.
Общность интересов в этом вопросе подкреплена тем, что экологическая повестка сегодня неразрывно вплетена в ткань долгосрочного экономического развития и без консолидированного управления трансграничными ресурсами невозможно говорить об устойчивом росте ВВП или экономической безопасности региона в целом.
— В Астане Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев озвучил комплекс практических инициатив – от создания Регионального центра климатических технологий до разработки правил использования водных ресурсов. Какие эффекты создаст их реализация в ближайшей перспективе?
— Глава нашего государства всегда предлагает партнерам наиболее оптимальные действия, учитывающие интересы всех сторон. И в этом секрет их успеха. Реализация данных инициатив Президента также запустит процесс глубокой структурной трансформации регионального взаимодействия. Я бы выделил из них несколько ключевых векторов, где эффекты будут наиболее ощутимы.
Во-первых, это формирование общего технологического уклада. Создание в Ташкенте Регионального центра климатических технологий станет важным шагом в сторону преодоления технологической разрозненности наших стран. Через эту инициативу в ближайшее время мы получим единую платформу для трансфера инноваций, которые позволят радикально снизить издержки на адаптацию к климатическим изменениям, в том числе за счет объединения ресурсов.
Во-вторых, это создание общепризнанного правового режима. Инициатива по разработке Правил использования водных ресурсов в бассейне Аральского моря на основе международного права позволит перейти к прозрачному регламенту. Например, для международных финансовых институтов появление таких четких норм станет сигналом к открытию масштабных кредитных линий. В краткосрочной перспективе это повысит инвестиционную привлекательность региона как единого и предсказуемого рынка.
В-третьих, это институциональная перезагрузка. Предложение о создании Межгосударственного консорциума «Чистый воздух Центральной Азии» и запуск Десятилетия практических действий по рациональному использованию воды до 2036 года переводят экологическую повестку в плоскость проектного управления. Мы увидим реальный социально-экономический эффект в наиболее уязвимых зонах, таких как Приаралье. Это создание зеленых рабочих мест и прямая защита нашей продовольственной безопасности.
Наконец, крайне важной является инициатива по приданию Региональному центру по борьбе с опустыниванием официального международного статуса. Это позволит нам выступать единым фронтом на глобальных площадках, привлекая грантовое финансирование под конкретные лесомелиоративные проекты на осушенном дне Арала.
В конечном итоге предложения лидера Узбекистана строятся на видении экологии нашего региона как целостной системы, для взаимодействия с которой мы переходим от модели «ликвидация последствий» к модели «упреждающее развитие». Эффект от реализации выдвинутых предложений будет заключаться в том, что наша экологическая устойчивость станет новым конкурентным преимуществом региона на мировой арене.
— Насколько страны Центральной Азии сегодня готовы к координации усилий в сфере климатической политики и экологии? Есть ли реальные механизмы для совместных действий?
— Полагаю, мы являемся свидетелями качественной эволюции регионального сознания. Сегодня готовность стран Центральной Азии к координации усилий перешла из плоскости декларативного единства в плоскость прагматичной необходимости.
За последние годы в регионе окончательно утвердилась здоровая атмосфера доверия и сотрудничества, в которой консультативные встречи глав государств выступают мощным политическим акселератором всех интеграционных процессов.
Вместе с тем надо признать и присутствие определенной инерции бюрократических аппаратов на местах. Поэтому важна синхронизация национальных повесток развития с общерегиональными экологическими приоритетами. Когда интересы стран взаимные, все процессы протекают эффективнее и быстрее.
Что касается реальных механизмов, то я бы выделил несколько уровней. Прежде всего, укрепление институтов. Нам надо не просто активизировать работу существующих структур, а осуществить их коренную модернизацию. Так, МФСА сегодня проходит через глубокую внутреннюю реформу, превращаясь из «кассы помощи» в современный центр управления водными и климатическими рисками.
Далее – транспарентность процессов. Без прозрачного обмена данными по водопользованию, таянию ледников и загрязнению воздуха, любая координация останется лишь намерением.
И, наконец, – инвестиции и технологии. Мы начинаем выступать как единый климатический субъект перед лицом мировых финансовых институтов. Это принципиально иной уровень возможностей, когда регион предлагает не разрозненные локальные проекты, а комплексные трансграничные программы, имеющие критическое значение для всей Евразии. Нужно воспользоваться этим потенциалом в полной мере.
— Как вы оцениваете трансформацию проблемы Аральского моря – из региональной экологической катастрофы в элемент международной повестки? Могут ли новые инициативы Узбекистана придать этому вопросу практическое измерение?
— Мы являемся свидетелями фундаментального сдвига в восприятии этой проблемы. Если раньше Аральский кризис воспринимался миром как «локальный экологический тупик», то сегодня, благодаря настойчивой дипломатии Президента Узбекистана, он трансформировался в глобальную лабораторию по климатической адаптации.
Сегодня на уровне ООН и ведущих международных организаций Арал рассматривается как модель управления рисками в эпоху глобального изменения климата. Это признание – достижение нашей политики регенерации экосистем в экстремальных условиях.
Новые инициативы Узбекистана, озвученные в Астане, красноречиво отражают произошедшую трансформацию. Они направлены на переход к практическому измерению, прежде всего, через формирование регионального портфеля инвестиционных проектов. Мы уходим от концепции выживания к созданию в Приаралье зон опережающего развития, основанных на внедрении систем замкнутого цикла и биосферных технологий.
В результате превращаем трагедию Арала в ресурс будущего, где совместное восстановление региона становится залогом долгосрочной устойчивости всей Центральной Азии.
— Можно ли говорить о формировании новой региональной повестки в Центральной Азии, где экологическая дипломатия становится одним из ключевых направлений?
— Безусловно. Мы являемся свидетелями того, как экологическая проблематика перерастает узкие рамки отраслевого сотрудничества и становится несущим элементом новой региональной идентичности. Жители Центральной Азии сегодня фактически переосмысляют свои жизненные приоритеты, среди которых вопросы климатической устойчивости и водных ресурсов из категории экологических рисков перешли в разряд фундаментальных условий качества жизни и стабильности.
На этом фоне все страны региона насыщают повестку сотрудничества теми вопросами, которые невозможно решать полноценно без участия соседей. Фундаментальный сдвиг заключается в том, что общие вызовы рассматриваются теперь не как фактор разобщения, а как мощнейший стимул для экономической и технологической интеграции.
Есть абсолютное понимание того, что климатическая повестка стала драйвером новой экономической модели. Сегодня экология в Центральной Азии неразрывно связана с энергетической трансформацией, модернизацией агросектора и внедрением стандартов устойчивого развития. Это позволяет нам говорить о формировании уникальной центральноазиатской модели устойчивости, которая учитывает нашу географическую специфику и историческую ответственность за судьбу бассейна Аральского моря.
Более того, происходит резкое усиление внешней субъектности. Через экологическую дипломатию Центральная Азия начинает говорить с глобальными игроками – ООН, ЕС, мировыми финансовыми институтами – не как совокупность проблемных зон, а как единый консолидированный участник глобального климатического диалога.
Отныне мы предлагаем миру не только наши ресурсы, но и наши решения проблем планетарного масштаба.
Беседовала Азиза Алимова, УзА
