Россия и Франция: от стратегического партнерства к новой конфронтации
Связи между Россией и Францией на протяжении десятилетий занимали особое место в европейской политике. Дипломатические отношения между странами были установлены в XVIII веке, и с тех пор прошли через череду глубоких изменений. Многовековая связь двух держав развивалась как маятник – от глубокой симпатии и культурного взаимопроникновения к масштабным войнам.
Основа длительных и плодотворных отношений между Россией и Францией была заложена еще в эпоху Петра I, когда российское общество стало постепенно открываться западному влиянию. В последующие столетия русская интеллектуальная и культурная элита активно воспринимала французское наследие, формируя уникальный синтез идей и традиций, ставший одним из фундаментальных элементов «Золотого века» русской культуры. Язык Мольера и Вольтера стал неотъемлемой частью жизни российской аристократии, а французские гувернеры, архитекторы и художники во многом формировали культурные и эстетические ориентиры эпохи.
В годы Первой мировой войны Российская империя и Франция выступали союзниками в составе Антанты, ведя совместную борьбу против держав Тройственного союза – Германии, Австро-Венгрии и их союзников.
Дальше отношения между странами носили «волнообразный» характер – от полного непринятия и суровых кризисов времен Холодной войны к стратегическим союзам и масштабной разрядке напряженности.
Одним из наиболее ярких периодов потепления в отношениях стал 10-дневный визит Президента Франции Шарля де Голля в 1966 году. В разгар Холодной войны французский лидер совершил беспрецедентный по западным меркам шаг, нанеся официальный визит, тем самым подчеркнув стремление Парижа к самостоятельному диалогу с Москвой вне жесткой логики блокового противостояния.
В 1991 году Россия и Франция развивали стратегическое партнерство. Президенты Франции Жак Ширак, Николя Саркози, а затем и Эммануэль Макрон неоднократно подчеркивали необходимость поддержания стратегического диалога с Москвой.
Франция участвовала в крупных экономических проектах в России, а также играла заметную роль в дипломатических усилиях по урегулированию международных кризисов, включая конфликт в Грузии в 2008 году и ситуацию в Украине после 2014 года в рамках «нормандского формата».
Париж, вопреки возникшим после событий 2014 года разногласиям и санкционному давлению со стороны Запада, продолжал выступать за сохранение каналов общения с Москвой.
От посредничества к жесткой линии
Президент Франции Эммануэль Макрон в первые годы своего президентства неоднократно заявлял о необходимости выстраивания новой архитектуры европейской безопасности, предусматривающей в том числе гарантии для России. Однако после начала российско-украинской войны в феврале 2022 года отношения между двумя странами начали стремительно деградировать. Первоначально Макрон предпринимал попытки сохранить дипломатические контакты с Президентом РФ Владимиром Путиным и позиционировал себя в качестве одного из немногих западных лидеров, способных поддерживать прямой диалог с Кремлем.
Новый виток конфронтации между двумя странами стал прослеживаться уже в 2023-2025 годах. Франция присоединилась к масштабным санкциям Евросоюза против России, включая строгие экспортно-импортные ограничения, потолок цен на энергоносители, меры против так называемого «теневого флота» и заморозку активов. Кроме того, Париж инициировал передачу Украине широкого спектра современного военного оснащения – отстрелкового оружия, боеприпасов до тяжелой техники, средств авиации, обучение украинских военнослужащих, а позже переход от «поставок к совместному производству и долгосрочным решениям», что не осталось незамеченным в Москве.
Заявления Макрона о возможности отправки в Украину войск западных стран вызвали крайне негативную реакцию в РФ. Так, представитель Кремля Дмитрий Песков назвал сам факт обсуждения западными странами возможности отправки военных контингентов в Украину «очень важным новым элементом».
В Кремле и МИД РФ, в свою очередь, неоднократно заявляли, что поставки любых вооружений, включая тяжелую технику и боеприпасы, со стороны Франции и других стран Запада являются прямым шагом к эскалации конфликта. В МИД РФ подчеркивали, что «именно французская сторона обрушила российско-французские двусторонние отношения, капитально подорвала доверие и к собственной договороспособности и к готовности в принципе выступать в качестве адекватного посредника в урегулировании украинского кризиса».
Борьба за новую архитектуру безопасности Европы
Стоит отметить, что нынешний кризис в отношениях Москвы и Парижа выходит далеко за рамки исключительно украинского вопроса. Во многом он отражает более глубокие разногласия относительно будущей архитектуры европейской безопасности и роли Франции в ее формировании. Еще в 2017 году Президент Франции взял на себя обязательство придерживаться концепции так называемой «стратегической автономии». И в этом контексте привлекает внимание выступление Эммануэля Макрона на Мюнхенской конференции по безопасности в 2026 году, в рамках которой он вновь озвучил идею о «стратегическом суверенитете» Европы, которая, по его мнению, способна действовать как самостоятельная геополитическая держава, независимая от военных решений США. На фоне продолжающегося украинского конфликта и неопределенности в трансатлантических отношениях озвученная Макроном линия нередко воспринимается в Москве как часть более широкой стратегии сдерживания РФ.
В начале марта 2026 года Президент Франции объявил о переходе к новой доктрине «продвинутого ядерного сдерживания», предусматривающей «процесс постепенного развития» возможностей ядерного потенциала, прекращение публикации данных о численности боеголовок и возможность временного развертывания стратегических сил на территориях европейских союзников, в том числе Польши, Швеции и Великобритании. В ответ в МИД РФ заявили, что российские военные «будут вынуждены уделить этому моменту самое пристальное внимание в контексте обновления перечня приоритетных целей на случай серьезного конфликта».
Помимо военных и политических аспектов, отношения Москвы и Парижа сопровождаются усилением дипломатических и информационных противоречий. За последние годы стороны неоднократно обменивались обвинениями в распространении дезинформации, вмешательстве во внутренние дела и проведении информационных кампаний.
Дополнительным фактором напряженности стали взаимные ограничения в отношении СМИ, дипломатические скандалы и сокращение политических контактов.
Французские эксперты скептически рассматривают улучшение отношений между РФ и Францией
В комментарии «Анадолу» ряд французских и российский экспортов прокомментировал развитие отношений между двумя странами и перспективы дальнейшего взаимодействия.
Так, эксперт Института мониторинга и изучения международных и стратегических отношений (IVERIS) Лесли Варенн заявила, что в первые месяцы конфликта Макрон стремился сохранить определенную французскую дипломатическую традицию, основанную на идее, что, несмотря на войну, «география диктует свои условия» и с Москвой всегда необходимо поддерживать канал для диалога.
«Настоящий перелом произошёл в начале лета 2022 года. В этот момент вся Восточная Европа, и главным образом страны Балтии и Польша, начала активно укреплять свои позиции «под зонтиком» НАТО. Эммануэль Макрон тогда понял, что если он сохранит позицию, которую будут воспринимать как слишком двусмысленную или чрезмерно осторожную по отношению к Москве, то утратит влияние, а его проект «стратегической автономии Европы» окажется на периферии», - сказала эксперт.
Таким образом, по словам Варенн, ужесточение французской линии в отношении России было продиктовано логикой европейского лидерства. «На фоне относительного ослабления Германии Макронстремился утвердить Францию в роли лидера континента по вопросам безопасности. Российский вопрос стал одновременно и геополитическим вызовом, а также инструментом укрепления позиций Франции в Европе», - отметила эксперт.
Со своей стороны, Москва возлагала определенные ожидания на Париж. «Франция — единственная страна в мире, которая одновременно является постоянным членом Совета Безопасности ООН, членом ЕС, ОБСЕ и подписантом Минских соглашений. Обладая таким статусом, она могла бы еще до начала конфликта сыграть ключевую роль. Именно поэтому Владимир Путин провёл шестичасовые переговоры в Кремле за 15 дней до начала конфликта с Украиной», - сказала эксперт, указав на то, что Москва также рассчитывала, что Париж сохранит определённое голлистское или голло-миттерановское наследие, продолжая диалог и одновременно сдерживая наиболее жестко настроенных европейцев.
Варенн считает, что охлаждению двусторонних отношений РФ и Франции способствовал целый ряд факторов, в том числе частые и тёплые приёмы Президента Украины Владимира Зеленского в Париже, а также освещение французским государственным телеканалом содержания телефонного разговора между Макроном и Путиным, что ухудшило личные отношения между двумя лидерами и сделало диалог гораздо более сложным.
Говоря о том, насколько нынешний кризис напрямую связан с конфликтом в Украине, а насколько с более широкими изменениями в архитектуре европейской безопасности, эксперт заявила, что война для Парижа стала политической возможностью. «Она позволила Франции вновь активизировать дискуссию о европейской обороне, перевооружении континента и необходимости превращения Европы в самостоятельную геополитическую силу. С приходом Дональда Трампа и его критикой НАТО и европейских союзников проект Макрона по «стратегической автономии» в определённой степени получил подтверждение», - отметила она, указав на то, что между намерениями и реальностью остаётся большая дистанция.
Кроме того, эксперт подчеркнула, что часть французского общества обеспокоена тем фактом, что страна может быть втянута в конфликт, которого она не хочет. «Другая часть, не поддерживающая проевропейскую линию, настороженно относится к роли Франции в проекте европейского федерализма. В то же время значительная часть политико-медийного класса положительно воспринимает риторику Макрона, которая сочетает радикальный европеизм и голлистские идеи: стратегическую независимость, дипломатическое влияние и способность Франции продвигать автономное европейское видение», - сказала эксперт. Говоря о возможности политического диалога между Москвой и Парижем, Варен заявила, что сделать эту будет крайне сложно. «Накопилось множество противоречий: санкции, французская военная поддержка Киева, дипломатические высылки, обвинения во вмешательстве, напряжённость в Африке», - указала она.
При этом, по словам эксперта, в 2027 году многое будет зависеть от того, кто придёт к власти во Франции. «Если это будут классические правые, социалисты или так называемый центральный блок, серьёзного разрыва с нынешней линией не ожидается. Если победит «Национальное объединение», ситуация остаётся неопределённой. Партия долгое время демонстрировала близость к Москве, но сегодня стремится к нормализации и к совместимости с Брюсселем. Главный вопрос –останется ли она в нынешних рамках или попытается сблизиться с администрацией Трампа», - сказала она.
«Что касается «Непокорённой Франции», её позиция более критична по отношению к НАТО, более дистанцирована от Брюсселя и ближе к логике неприсоединения. Жан-Люк Меланшоннедавно заявил о желании «вернуть Россию в европейскую семью». Это могло бы открыть пространство для политического диалога, но только если РФ сама будет в этом заинтересована, особенно в условиях её всё большей ориентации на Азию, БРИКС и незападные державы», - отметила эксперт.
По мнению Варенн, как бы ни развивалась ситуация, отношения между РФ и Францией в кратко- и среднесрочной перспективе останутся ухудшенными. «С 2022 года разрыв промышленного сотрудничества изменил прежний баланс. Многие крупные французские компании –«Renault», «Michelin», «Danone», «Sociеtе Gеnеrale», «Legrand», «Air Liquide», «Alstom»покинули российский рынок. Объёмы торговли резко сократились, а РФ ускорила экономическую переориентацию на Азию и страны БРИКС», - напомнила эксперт.
По ее словам, Франция при таких условиях может оказаться в более слабой позиции, когда попытается восстановить диалог с Москвой.«Площадки для диалога, обменов и сотрудничества резко сократились. Культурные связи тоже заметно ослабли. Во Франции снижается интерес к изучению русского языка и культуры. В РФ меняются образовательные приоритеты: усиливается внимание к китайскому языку и к другим языкам», - сказала эксперт, указав на то, что «нынешний разрыв может оказаться долговременным».
«Однако в нынешней турбулентной геополитической ситуации никто не может точно предсказать дальнейшее развитие событий. Несмотря на возможные разрывы, в исторической перспективе связи между «вечной Францией» и «вечной Россией», по выражению генерала де Голля, всегда переживали кризисы и конфликты», - добавила она.
Между тем, Эммануэль Дюпюи, директор французского аналитического центра «Институт перспектив и безопасности в Европе» (IPSE), заявил, что основные причины текущего ухудшения отношений между РФ и Францией сводятся к одной конкретной дате – 24 февраля 2022 года, началу «специальной военной операции» РФ в Украине. «Именно это стало основной причиной разлада между двумя странами, который, по сути, является следствием политической самоуверенности президента Владимира Путина, что отдалило перспективу формирования архитектуры мира и европейской безопасности с участием России», - сказал он.
По словам эксперта, с того момента, когда одна из стран «перестает быть частью системы безопасности и мира, а, напротив, начинает ее дестабилизировать, становится трудно рассматривать ее как участника выхода из кризиса или урегулирования конфликта, последствия которого ощущаются повсеместно». Говоря об идее «стратегической автономии», озвученной Макроном, Дюпюи сказал, что этот принцип не является чем-то новым.
По словам эксперта, каждый Президент Франции, начиная с генерала де Голля, рассматривал автономию или национальную независимость как важнейший элемент государственной политики. «Этот вопрос фактически не вызывает дискуссий, поскольку все французские президенты, по крайней мере со времен генерала де Голля, рассматривали национальную независимость и стратегическую автономию как способ избежать чрезмерной зависимости от американских партнеров. При этом членство Франции в НАТО никогда не ставилось под сомнение. Именно поэтому в 1966 году Франция вышла из интегрированного военного командования НАТО, стремясь сохранить полную самостоятельность, в том числе в вопросах принятия решений в сфере ядерного и конвенционального сдерживания. По сути, в этом вопросе мало что изменилось», - сказал он.
Дюпюи отметил, что «стратегическая автономия» на сегодняшний день является не только французской позицией, но и «общеевропейским курсом, направленным, с одной стороны, на снижение зависимости от США, а с другой на то, чтобы занять более решительную позицию в отношении РФ в связи с ее агрессией против Украины».
«И очевидно, чтобы в дальнейшем стать гораздо более самостоятельными в плане принятия решений, которые мы не обязательно должны согласовывать со всеми нашими партнерами, и главным образом с США», - сказал эксперт, указав на расхождение в позициях с Вашингтоном по ситуации, касающейся Израиля и Палестины, а также войны с Ираном. Говоря о перспективах политического диалога между РФ и Францией, эксперт заявил, это будет зависеть от Москвы.
«Единственное условие возобновления диалога между Парижем и Москвой – изменение Россией своей позиции и прекращение конфликта в Украине. А значит, она должна согласиться на прекращение огня – первый шаг, на мирный договор – второй шаг, и на вывод своих войск с украинской территории», - сказал Дюпюи, напомнив, что США уже инициировали диалог с Россией по украинскому урегулированию, из которого европейцы оказались исключены.
«Это не означает, что в будущем не следует создавать условия для такого диалога. Именно поэтому обсуждается предложение о назначении авторитетного представителя или специального европейского посланника, который мог бы вести переговоры с Владимиром Путиным, будь то бывший канцлер Герхард Шрёдер, кандидатура которого была озвучена Путиным, но пока отвергнута европейскими институтами и в частности верховным представителем ЕС по иностранным делам Каей Каллас, будь то вариант, который, возможно, получил бы более широкую поддержку среди ряда европейских стран, а именно назначение бывшего канцлера Ангелы Меркель, чья позиция традиционно считалась более жесткой и менее благоприятной для РФ по сравнению с ее предшественником», - сказал эксперт.
Оценивая среднесрочные перспективы отношений РФ и Франции, эксперт скептически смотрит на возможность заметного сближения между странами и считает, что говорить о каком-либо устойчивом историческом взаимном притяжении было бы преувеличением. По мнению эксперта, представление о «русофилии» или «франкофилии» носит скорее культурно-исторический, нежели политический характер.
«Такое историческое восприятие осталось в прошлом и больше не соответствует современной реальности. Это примерно то же самое, как если бы предположить, что Франция до сих пор испытывает особое восхищение Египтом в контексте так называемой «египтомании», которая действительно во многом формировала отношения между Францией и Египтом в XIX веке», - сказал Дюпюи.
По его словам, интерес Франции к России и России к Франции – это скорее часть исторического восприятия. «Монархические эпохи ушли в прошлое, а Петра Великого, разумеется, нельзя сравнивать с Владимиром Путиным, так же, как и французскую монархию — с современной Францией или даже с тем особым уважением, восхищением и символическим значением, которое во Франции связывают с фигурой генерала де Голля», - отметил эксперт.
По мнению Дюпюи, подобные исторические образы не могут служить основой для возобновления диалога или оправдывать какую-либо «особую» специфику отношений между Францией и Россией. «Нам необходимо вести диалог, потому что Франция и Россия являются постоянными членами Совета Безопасности ООН. Это две ядерные державы, которые, несмотря на различия, в той или иной степени остаются привержены принципу многосторонности в международных отношениях. Именно в этом и заключается так называемое историческое восприятие. Но оно представляет собой скорее анахроничный и устаревший взгляд на международные отношения между двумя странами», - сказал эксперт, подчеркнув, что между Францией и РФ нет взаимного восхищения, а есть взаимное уважение двух крупных государств с богатой историей и разными траекториями развития.
«Франция не испытывает особого восхищения Россией, так же, как и Россия не должна рассматриваться как страна, испытывающая особое восхищение Францией. Это две крупные державы и две большие цивилизации. Франция с таким же интересом и уважением относится и к другим государствам, обладающим столь же глубокой историей и культурными традициями», - сказал он.
Эксперт считает, что нельзя говорить о каком-либо устойчивом или определяющем разрыве между «русофилией» и «франкофилией». «Этот вопрос нельзя ставить столь упрощенно. Дело вовсе не в этом. Суть в том, что Россия уже не та, какой была прежде, а Франция в силу своей международной роли и влияния уже не может восприниматься так, как в эпоху своего былого величия или как страна, олицетворявшая особое цивилизационное видение континентального подхода, который в условиях потрясений в международных отношениях претерпел глубокие изменения», - добавил он.
- Российский эксперт не исключает «прагматичный диалог» между РФ и Францией по избранным проблемам. Между тем кандидат политических наук Института мировой экономики и международных отношений имени Е.М.Примакова(ИМЭМО РАН) Павел Тимофеев в качестве основной причины нынешнего ухудшения отношений между Россией и Францией назвал украинский кризис 2014-2022 годов, который после 2022 года перерос в украинский конфликт.
«Если до 2014 года Россия и Франция могли сотрудничать даже в деликатной военной сфере, включая строительство военных кораблей «Мистраль», а после 2014 года сохраняли выборочное сотрудничество, например, продолжая космические запуски российских ракет-носителей «Союз» с космодрома «Куру» в Гвиане, то с 2022 года эти отношения фактически поставлены на паузу», - сказал эксперт.
При этом, сам Украинский конфликт, по мнению Тимофеева, стал следствием «неурегулированностиряда военно-политических проблем между Россией и государствами ЕС/НАТО на пространстве «общего соседства» в 1990-х годах». «Это, например, процесс расширения НАТО на восток с 1999 года, создающий новые «разделительные линии» в Европе, хотя официальное окончание «холодной войны» все европейцы отпраздновали на саммите СБСЕ в Париже еще 19-21 ноября 1990 года», - отметил он.
«По мере вступления в НАТО и ЕС государств Восточной Европы, их политическая повестка, включая исторические травмы или сложные вопросы прошлого в отношении России имперского и советского периодов, перемещалась на уровень ЕС и НАТО», - пояснил эксперт, указав на то, что в сложившихся условиях Франция «все сильнее вынуждена учитывать позиции своих восточноевропейских союзников, что серьезно корректирует ее собственный подход к России».
«Это мы видим, наблюдая за готовностью Франции предоставить Украине статус государства-кандидата в ЕС в 2022 году и обсуждать членство Украины в НАТО в 2023 году», - сказал Тимофеев.Еще одним дополнительным фактором осложнения отношений между Москвой и Парижем эксперт назвал несовпадение интересов в ряде регионов Ближнего Востока и Африки, которое проявлялось еще до 2014 года.
«Это, например, Ливийский кризис 2011 года и Сирийский кризис 2013 года. Различные конфликты в странах Сахеля осложняют эти отношения и сейчас. Но если это измерение российско-французских отношений можно отчасти вывести за скобки, то украинский конфликт в силу его значимости для всего пространства «общего соседства» и для отношений России-ЕС/НАТО, игнорировать невозможно», - подчеркнул он.
Говоря о том, в какой степени нынешний кризис связан непосредственно с украинским конфликтом, а в какой – с более широкими изменениями в архитектуре европейской безопасности, эксперт заявил, что украинский конфликт можно рассматривать как «верхушку айсберга» неурегулированных российско-евроатлантических противоречий 1990-2000-х гг.
«Как мы помним, события 2022 года последовали за провалом переговоров по вопросам безопасности, которые Москва предложила США и другим государствам-членам НАТО в декабре 2021 года. Предложенные Россией проекты предполагали остановку процесса расширения НАТО на восток и отказ альянса от военной деятельности на постсоветском пространстве», - сказал Тимофеев, напомнив, что еще в период президентства Дмитрия Медведева Россия предлагала в 2009 году проект Договора о европейской безопасности, который бы предупредил появление «разделительных линий» между Россией и странами, входящими в ЕС и НАТО – особенно после Бухарестского саммита НАТО в 2008 году, когда Грузия и Украина получили «туманные обещания» членства в альянсе.
«Если спускаться еще ниже, к началу 2000-х годов, то мы придем к нескольким серьезным неурегулированным проблемам, которые в итоге и аукнулись украинским кризисом 2014 года», - отметил эксперт, приведя в качестве примера «дисбаланс военных потенциалов России и стран НАТО и нератификацию странами альянса Адаптированного договора об обычных вооруженных силах в Европе (АДОВСЕ), подписанного в Стамбуле в 1999 году». Еще одной из неурегулированных проблем эксперт назвал ситуацию в постсоветских странах, относящихся к зоне действия ДОВСЕ/АДОВСЕ, в которых «либо России и европейцам оказалось трудно урегулировать внутренние конфликты, в частности в Грузии, Молдове, Армении и Азербайджане, «либо эти государства оказались непрозрачными «серыми зонами» в вопросах контроля за обычными вооружениями (страны Балтии)». «Это конкуренция интеграционных проектов (Евросоюз и ЕАЭС) в странах «общего соседства», связанная, в том числе, и с отсутствием у государств ЕС долгосрочной стратегии в отношении России – как до украинского конфликта, так и сейчас. В итоге, вслед за созданием Совета Россия-НАТО в 2002 году и подписанием Россией и Евросоюзом соглашения о «четырех общих пространствах» в 2003 году дело не пошло дальше, утонув в вышеуказанных проблемах», - сказал эксперт.
Тимофеев также прокомментировал стремление Франции играть более активную роль в вопросах европейской безопасности и заявления президента Франции Эммануэля Макрона в этом направлении.
«До 2022 года Россия, как правило, приветствовала инициативы Франции по европейской безопасности, если те способствовали диалогу между Россией и странами ЕС/НАТО. Здесь достаточно вспомнить посредничество Николая Саркози в Кавказском кризисе 2008 года и предложение Франсуа Олланда 2014 года об организации «Нормандского формата» переговоров между Россией и Украиной», - отметил эксперт, обратив внимание на то, что после 2022 года инициативы Парижа по евробезопасности«укладываются в общую канву поддержки Украины со стороны западных государств, в частности франко-британский проект «коалиции желающих» 2025 года по отправке на Украину европейских военных, что, естественно, не может встретить понимания в Москве».
«Последние инициативы Франции призваны объединить европейцев либо без участия России, сохраняя тем самым «разделительные линии» (запуск в 2022 году «Европейского политического сообщества»), либо нацелены на её сдерживание (проект «передового ядерного сдерживания» 2026 года, допускающий возможность «по мере необходимости» размещения французских боевых самолетов-носителей ядерного оружия в восьми европейских странах, включая Швецию, Германию и Польшу). Ведёт ли это к укреплению европейской безопасности как таковой – вопрос риторический», - подчеркнул он.
При этом эксперт допустил, что, несмотря на сохраняющуюся напряженность, пространство для политического диалога между Москвой и Парижем полностью не исчезло, «хотя просторным этот коридор не назовешь».
«Диалог возможен по отдельным сюжетам – например, таким, как палестино-израильское урегулирование, борьба с терроризмом, нераспространение ядерного оружия – при наличии, разумеется, политической воли с обеих сторон. Сохраняется потенциал взаимодействия в сферах экономики и культуры, хотя с каждым разом он все более ограничивается новой волной санкций со стороны ЕС. В целом, дипломатические контакты продолжаются, хотя без кардинального изменения общей ситуации в сфере европейской безопасности говорить о каких-то прорывах будет очень трудно», - считает эксперт.
Оценивая перспективы российско-французских отношений в среднесрочной перспективе, Тимофеев заявил, что сегодня они переживают, вероятно, один из самых тяжелых периодов с момента окончания «холодной войны».
«К сожалению, ситуация может стать еще хуже, если ситуация в сфере европейской безопасности продолжит деградировать. Если на улучшение отношений надеяться сложно, то прагматичный диалог по избранным проблемам выглядит пока что наиболее вероятным вариантом», - сказал он, указав на то, что многое «будет зависеть от состояния отношений в треугольнике Россия – США – Европейский союз, прежде всего – применительно к урегулированию украинского конфликта».
«Второй важный фактор – президентские и парламентские выборы в самой Франции, намеченные на весну 2027 года: они обозначат завершение двух мандатов президента Макрона, откроют новый этап в истории Франции, и, надеюсь, выявят новые возможности для диалога Москва-Париж, включая общеевропейское измерение», - резюмировал эксперт.
Подготовил И.Абдухаликов. УзА
