Центральная Азия от «пятерки» к «шестерке»: на какой этап выходит региональное сотрудничество?
За последние восемь лет Консультативные встречи глав государств Центральной Азии стали главной политической ареной в регионе для обсуждения проблем без участия внешних посредников. Процесс, начавшийся в Астане в 2018 году, достиг нового этапа на седьмой встрече, состоявшейся в Ташкенте в ноябре 2025 года, – Азербайджан стал полноправным участником данного формата. Так бывшая «пятерка» расширилась в географическом аспекте, что стало началом формирования нового пространства, связанного с Южным Кавказом и Европой через Каспийское море.
Сегодня внутренняя торговля региона расширяется, в пограничных вопросах достигнуты важные соглашения, растет число транспортных и энергетических проектов. Однако, нерешенными остаются серьезные задачи, среди которых слабость институциональных механизмов, разрыв между принятием деклараций и их выполнением, водно-энергетические проблемы, конкуренция с внешними силами и «кооперативная конкуренция» между государствами-участниками.
О значении этих вопросов для будущего Центральной Азии, роли Узбекистана в регионе и перспективах туркменского саммита мы побеседовали с доктором политических наук, профессором Сайфиддином Джураевым.
– Сайфиддин Ахматович, Консультативные встречи глав государств Центральной Азии прошли долгий путь. В качестве какого механизма регионального сотрудничества можно оценивать этот формат сегодня?
– Результаты показали, что Консультативные встречи выполнили задачу возобновления внутреннего политического диалога в Центральной Азии и его превращения в регулярный механизм. В период с 2018 по 2025 год состоялось семь встреч. Что особенно важно, формат не утратил своей динамики несмотря на такие внешние потрясения, как пандемия, конфликт между Россией и Украиной и изменение ситуации в Афганистане.
На начальном этапе главной целью было восстановление доверия. Далее в повестку дня были включены такие вопросы, как правовое регулирование, межотраслевое сотрудничество, транспорт, водные и энергетические ресурсы, зеленая повестка. Присоединение Азербайджана в качестве полноценного участника на встрече в Ташкенте в 2025 году способствовало дальнейшему расширению географического и экономического потенциала данного формата.
По моему мнению, важнейшим результатом стало то, что в процессе взаимодействия с внешними силами государства региона выступают не отдельно друг от друга, а в качестве единого субъекта. На сегодняшний день в рамках формата «Центральная Азия +» налажен диалог с США, Китаем, Россией, Европейским союзом, Японией, Индией, Южной Кореей и странами Персидского залива.
– Ограничены ли институциональные возможности несмотря на усиление формата?
– Да, и это серьезная проблема. У нынешнего формата нет постоянного секретариата, отдельного бюджета и механизма обязательного исполнения принятых решений. Документы в большинстве своем основываются на консенсусе, за их исполнением следят национальные координаторы, поэтому между подписанием деклараций и их практическим воплощением возникает разрыв.
Это особенно заметно на примере сфер торговли, транзита, а также имеющихся технических барьеров. Страны определяют цели по развитию взаимной торговли, гармонизации транспортных тарифов, упрощению порядка пересечения границ, но такие вопросы, как санитарный и фитосанитарный контроль, очереди на границах, различия в технических регламентах, все еще являются препятствиями для бизнеса.
При этом укрепление формата необязательно означает немедленное создание наднациональной структуры. Напротив, нужна постепенная институционализация. Например, сначала можно учредить координационный центр и единую систему мониторинга, которые будут действовать на ротационной основе при председательствующей стране, а затем рассматривать вопрос о создании постоянного секретариата.
– К каким изменениям приведет присоединение к формату Азербайджана? Теперь термин «центральноазиатская пятерка» изменился по содержанию?
– Присоединение Азербайджана в качестве полноценного участника трансформировало географию формата. Если прежняя «пятерка» в основном опиралась на сотрудничество в рамках Центральной Азии, то теперь появилась возможность налаживать прямые связи с Южным Кавказом и Европой через Каспийское море. В этом контексте модель «транскаспийской шестерки» рассматривается как один из возможных сценариев.
Это открывает широкие возможности в сферах транспорта и энергетики. Теперь такие проекты, как Средний коридор, Зеленый энергетический коридор Каспий – Черное море – Европа, сотрудничество между Азербайджаном, Казахстаном и Узбекистаном в области зеленой энергетики объединят экономические интересы шести стран.
– Региональная политика Узбекистана характеризуется как «стратегическая гибкость». Что этот подход дает стране и каковы его пределы?
– После 2016 года готовность Узбекистана к достижению договоренностей с соседями значительно возросла. Ташкент в большинстве случаев делал первые шаги в решении вопросов демаркации границ, водно-энергетических проблем, восстановления транспортного сообщения и экономического сотрудничества. Будет правильно рассматривать это не как уступки, а как проявление стратегической гибкости, так как такая политика способствует стабильности, открывает доступ к рынкам и соответствует долгосрочным интересам.
В целом соседствующие страны положительно воспринимают такую политику. Казахстан рассматривает гибкость Узбекистана как основу союзнических отношений. Соглашение с Кыргызстаном по вопросам границ, улучшение отношений с Таджикистаном, сотрудничество с Туркменистаном в сфере использования вод Амударьи и вопросах транзита – все это результаты такого подхода.
– Чего можно ожидать от саммита в Туркменистане и чем он отличается от предыдущих?
– Восьмая консультативная встреча в Туркменистане – первая, в которой Азербайджан принимает участие в качестве полноправного члена. В связи с этим основное внимание уделяется наполнению практическим содержанием перехода от формата «пятерки» к формату «шестерки». В повестку дня включены вопросы энергетики, транспорта, Каспийского моря, водных ресурсов и проблемы Аральского моря. Туркменистан делает акцент на газовых маршрутах, проекте ТАПИ, Транскаспийском газопроводе и каспийской инфраструктуре. Для Узбекистана особое значение имеют транспортные коридоры, водно-энергетический баланс и вопросы, связанные с Афганистаном.
По моему мнению, главным является одобрение совместного заявления, отраслевых документов по транспорту и энергетике, а также мер по реализации действующих дорожных карт. Даже несмотря на политику нейтралитета Туркменистана и его осторожное отношение к наднациональным обязательствам, вероятность резкого институционального разворота на саммите невелика. Самый реалистичный сценарий – укрепление модели «шестерки» и продвижение практических проектов в Каспийском регионе.
Беседовал
Мусулмон Зиё, УзА
