Стратегия перехода к "зеленой" экономике в мире и в Узбекистане
Глобальное потепление, истощение природных ресурсов, загрязнение воздуха и воды заставляют государства пересматривать саму модель экономического роста.
Если в XX веке рост ВВП автоматически означал рост потребления ископаемого топлива и нагрузки на природу, то сегодня ключевой задачей становится “развязка”, то есть рост благосостояния без пропорционального роста выбросов и расходования ресурсов. Именно эту идею отражает концепция зеленой экономики. Программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП) определяет ее как экономику, которая повышает благосостояние людей и социальную справедливость, существенно снижая экологические риски и дефицит ресурсов. Ее опоры – низкоуглеродность, ресурсоэффективность и социальная инклюзивность.
Становление международной повестки шло поэтапно. В 1992 году в Рио-де-Жанейро были приняты Рамочная конвенция ООН об изменении климата и концепция устойчивого развития. В 1997 году Киотский протокол закрепил первые юридически обязательные количественные обязательства для развитых стран. На конференции “Рио+20” в 2012 году “зеленая” экономика была признана одним из инструментов устойчивого развития и борьбы с бедностью. В 2015 году мир принял Цели устойчивого развития до 2030 года, среди которых особенно важны цели о доступной, чистой энергии, ответственном потреблении и производстве, борьбе с изменением климата, а также Парижское соглашение, нацеленное на удержание роста глобальной температуры значительно ниже 2оС и на стремление к 1,5оС. В 2023 году на СОР28 в Дубае страны договорились о курсе на утроение мощностей возобновляемой энергетики и удвоение темпов повышения энергоэффективности к 2030 году, а также о постепенном отходе от ископаемого топлива в энергетических системах. Парижское соглашение построено на принципе национально определяемых вкладов. Каждая страна сама формулирует цели и периодически их ужесточает, поэтому “зеленые” стратегии в мире так разнообразны, хотя опираются на общий набор инструментов.
Большинство национальных стратегий включает несколько взаимосвязанных направлений. Первое – декарбонизация энергетики, то есть развитие солнечной и ветровой генерации, гидроэнергетики, накопителей энергии, модернизация сетей и постепенное сокращение использования угля. За последнее десятилетие стоимость солнечных панелей и ветровых установок резко упала и во многих странах новая “зеленая” генерация стала дешевле новой тепловой. Второе – энергоэффективность, самый быстрый и дешевый способ снизить выбросы, к которому относятся утепление зданий, современные двигатели и котлы, умные счетчики, стандарты потребления энергетики. Третье – циркулярная экономика и ресурсоэффективность, включающие переработку отходов, повторное использование материалов, продление жизненного цикла продукции, бережное водопользование. Четвертое - устойчивый транспорт и города, где развиваются электромобили и общественный транспорт, зеленые зоны, малоотходная застройка. Пятое – устойчивое сельское хозяйство и землепользование, где применяются капельное орошение, сохранение почв и лесов, сокращение потерь продовольствия.
Европейский союз через “Европейский зеленый курс” поставил цель климатической нейтральности к 2050 году, а пакет “Fit for 55” предусматривает сокращение выбросов не менее чем на 55% к 2030 году относительно уровня 1990 года. Для этого используются система торговли квотами на выбросы (EC ETS), трансграничный углеродный механизм (CBAM), “зеленая” таксономия инвестиций и стандарты энергоэффективности. Китай – лидер мира по объему установленных мощностей солнечной и ветровой энергетики и по производству оборудования для них, электромобилей и батарей.
В США ключевым документом последних лет стал Закон о снижении инфляции с масштабными налоговыми льготами для чистой энергетики, но климатическая политика страны заметно зависит от смены администраций, и это показывает, что устойчивость “зеленых” стратегий во многом определяется политической стабильностью и консенсусом внутри страны. Индия опирается на солнечную энергетику и намерена достичь нулевых выбросов к 2070 году. Южная Корея и Япония развивают водородную энергетику и энергоэффективность; государства Персидского залива, традиционно зависимые от углеводородов, инвестируют в солнечные проекты и водород.
Для Узбекистана “зеленый” переход является вопросом энергетической и экологической безопасности, ведь растущее население и спрос на энергию, высокая доля природного газа в выработке электроэнергии, дефицит воды, деградация земель и кризис Приаралья сочетаются с большим потенциалом солнечной и ветровой энергии. Основой политики стали постановление Президента № ПП-4477 от 4 октября 2019 года со Стратегией перехода к зеленой экономике на 2019-2030 годы, постановление № ПП-436 от 2 декабря 2022 года с программой “зеленого” роста до 2030 года и стратегия “Узбекистан-2030”. Страна обязалась сократить удельные выбросы парниковых газов на единицу ВВП на 35% к 2030 году относительно уровня 2010 года, а цели по доле возобновляемых источников со временем повышались, от 25"% в выработке электроэнергии по решениям 2019 года до 40% по стратегии “Узбекистан-2030”, а в январе прошлого года Президент назвал ориентир в 54% в энергетическом балансе. К 2024 году доля “зеленой” энергии превысила 16%, а к 2030 году планируется ввести порядка 19-20 ГВт солнечных и ветровых мощностей, в том числе с иностранными инвесторами. Проекты поддерживают Азиатский банк развития, Всемирный банк, Европейский банк реконструкции и развития и Французское агентство развития, с которым реализована программа на 150 млн. евро.
Ораш Акабоев, УзА
