Как в Казахстане восстанавливают редкие виды животных и борются с браконьерством?
В Казахстане разворачиваются масштабные экопроекты: в степь возвращаются лошади Пржевальского, а дельту Или обживают тигры.
О том, как проходит реинтродукция исчезнувших видов, чем опасен рост популяции медведей и как государство защищает инспекторов от вооруженных браконьеров, рассказал главный эксперт Комитета лесного хозяйства и животного мира Министерства экологии и природных ресурсов Республики Казахстан Бактыжан Исахаев.
– Бактыжан Акпарович, расскажите о вашей работе. Чем занимается Комитет и каковы ваши ключевые обязанности?
– В мои обязанности входит выдача разрешений на перемещение животных, подпадающих под действие международной конвенции СИТЕС – это редкие и находящиеся под угрозой исчезновения виды. Мы охраняем животный мир и разрабатываем законодательные акты в области его охраны, воспроизводства и использования.
Кроме того, мы отвечаем за нормативно-правовое регулирование в сфере ответственного обращения с домашними животными: от правил их содержания и вакцинации до стерилизации. Но, пожалуй, наиболее масштабный блок нашей работы – это сохранение и восстановление дикой фауны, включая переселение животных в места их исторического обитания.
– Какие крупные проекты по восстановлению видов реализуются прямо сейчас?
– Сейчас у нас сразу несколько ключевых программ. Одна из самых известных – возвращение туранского тигра. Поскольку сам вид был утрачен, мы используем близкородственного амурского тигра. Уже завезено шесть особей: четыре из Российской Федерации и две из Пражского зоопарка. Они адаптируются, за ними ведется постоянное наблюдение, сейчас идет период спаривания.
– Насколько вообще важно восстанавливать популяции животных, которые когда-то полностью исчезли с этой территории?
– Это принципиально важно для устойчивости всей экосистемы. Мы фактически восстанавливаем естественную пищевую цепочку. Животные участвуют в распространении семян растений, регулируют численность других видов. Для специалистов очевидно: чем полноценнее состав фауны, тем здоровее экосистема. Кроме того, это открывает большие перспективы для развития экологического и познавательного туризма в наших степях.
– Не возникают ли конфликты с появлением новых крупных хищников?
– Вся работа ведется под строгим контролем. За тиграми закреплена специализированная группа обученных инспекторов, перемещение хищников отслеживается с помощью GPS-трекеров. Если животное приближается к населенному пункту, его отпугивают. На случай возможных инцидентов предусмотрен механизм компенсации: если хищник нападет на домашний скот, государство возместит владельцу ущерб. Впрочем, таких случаев с тиграми у нас еще не было.
При этом появление тигра помогает регулировать численность других видов. В отсутствие крупного хищника у нас широкое распространение получили волки, шакалы и кабаны, которые наносят серьезный вред сельскому хозяйству. Теперь экосистема постепенно приходит в равновесие.
– В регионе также отмечают рост числа встреч с медведями. Они стали чаще выходить к людям или их действительно стало больше?
– Данные ежегодного учета показывают реальный рост популяции. Если пять лет назад численность бурого медведя в Казахстане оценивалась примерно в 2 000 особей, то сегодня она приближается к 4 000. Они действительно стали чаще выходить к населенным пунктам, заходить на пасеки. Чтобы оперативно реагировать на угрозы безопасности людей, мы приняли специальные правила, позволяющие изымать опасных особей из природы или отпугивать их, если речь идет о краснокнижных подвидах.
– Браконьерство по-прежнему остается острой проблемой? На кого чаще всего покушаются нарушители?
– Исторически высоким спросом на черном рынке пользовались рога сайгака. Сайгаки – наше уникальное достояние, и они регулярно становились объектом незаконной охоты. Чтобы переломить ситуацию, государство приняло комплексные меры.
Мы существенно ужесточили законодательство: сегодня за браконьерство грозят огромные штрафы и реальные уголовные сроки – вплоть до 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Например, добыча даже двух сайгаков уже квалифицируется как нанесение крупного ущерба государству.
Параллельно мы переоснастили инспекторский состав: закупили высокопроходимую технику, спецсредства, оружие, квадрокоптеры. Идет усиленная работа на границах по пресечению контрабанды. Все это стало мощным сдерживающим фактором, и количество браконьерских рейдов за последние годы существенно снизилось.
– Насколько опасна работа инспектора сегодня? Ведь раньше случались и трагические инциденты...
– К сожалению, в истории нашего ведомства есть трагические страницы. В 2019 году в Карагандинской области при исполнении служебных обязанностей от рук браконьеров погиб наш инспектор. Позже был еще один случай, когда инспектор получил смертельное ранение в ходе погони и перестрелки.
Эти трагедии стали катализатором для кардинальных изменений. Нам выделили финансирование на переоснащение. Мы изменили регламент работы: теперь инспекторы выезжают в рейд группами не менее чем из пяти человек на двух машинах, полностью экипированные и вооруженные. Ежегодно они проходят обучение в Академии правоохранительных органов МВД, где отрабатывают тактику действий в конфликтных ситуациях.
Кроме того, законодательно статус инспектора был приравнен к статусу представителя власти и сотрудника правоохранительных органов. Если раньше нападение на инспектора могло расцениваться как бытовой конфликт или нанесение побоев частному лицу, то теперь любое посягательство на инспектора при исполнении влечет за собой суровое уголовное наказание. Данные меры позволили защитить наших сотрудников и свели подобные силовые столкновения практически к нулю.
Работа инспектора – не просто профессия, а ежедневный выбор между риском и долгом. Но когда видишь, как в дикую природу возвращаются виды, казавшиеся навсегда утраченными, понимаешь: все это было не напрасно. Природа умеет благодарно откликаться на заботу, главное – дать ей этот шанс.
Роман БОНДАРЧУК, УзА
Бишкек, Кыргызстан
