Сколько стоит умная машина?
Еще пару лет назад разговор об искусственном интеллекте в компаниях обычно начинался с вопроса «А что он умеет?». Сейчас все чаще звучит другой: «А сколько это будет стоить через год?». Этим интересуются те, кто перестал играть с технологией и начал на нее рассчитывать.
Узбекистан закрепил развитие искусственного интеллекта в государственной стратегии до 2030 года. Ориентиры такие: войти в первую полусотню стран по готовности к AI и вырастить рынок AI-продуктов и услуг до 1,5 миллиарда долларов.
Цели амбициозные, однако честным будет сказать, что сама стратегия их не гарантирует. Рынок вырастет, только если появятся люди, умеющие работать с этими системами, инфраструктура, на которой их можно запускать, и компании, готовые платить за результат, а не за эксперимент. Но направление задано, и бизнесу уже сейчас приходится решать, как в это движение встроиться.
Деньги уходят к тем, кто применяет ИИ
– По данным свежего исследования IDC The Economic Impact of AI, совокупный экономический эффект AI в 2025–2031 годах составит 22,5 триллиона долларов при среднем росте 35,6 процента в год. При этом выгода смещается от поставщиков искусственного интеллекта к его пользователям. Влияние AI на производительность труда только начинает проявляться, но уже в 2027 году мы ожидаем заметного эффекта, – рассказал вице-президент Международной академии CIO Андрей Беклемишев.
К таким цифрам стоит относиться как к ориентиру, а не обещанию – долгосрочные прогнозы для новой технологии часто ошибаются в обе стороны. Важнее другое наблюдение из того же исследования: выгода смещается от тех, кто создает AI, к тем, кто им пользуется.
Для страны, которая не разрабатывает крупнейшие модели сама, это скорее хорошая новость. Банку, больнице или транспортной компании не нужно строить собственную большую языковую модель, чтобы получить результат. Достаточно научиться грамотно применять то, что уже существует.
Счет, о котором не думали
Пока AI живет в пилотном проекте, его стоимость мало кого волнует, а когда им каждый день пользуются сотни или тысячи сотрудников, приходит счет. Каждое обращение к модели оплачивается токенами, и с ростом масштаба даже простые запросы складываются в заметную сумму.
Вторая проблема менее заметна, но для многих важнее, и это данные. Отправляя запрос во внешний сервис, компания отправляет туда и свою информацию: сведения о клиентах, внутренние документы, финансовые показатели. Для банковской, медицинской сфер и госструктур это не абстрактный риск, поэтому часть мировых компаний уже возвращает нагрузки из публичного облака обратно в собственную инфраструктуру. Не все и не всегда, но сама тенденция показательна: облако перестало быть ответом по умолчанию.
Гибрид – не волшебная таблетка
Отсюда интерес к гибридному подходу. Идея простая: не выбирать между «все в облаке» и «все у себя», а сочетать модели разного типа. Часть задач решают локальные модели на собственном оборудовании, часть – корпоративные, а что-то можно спокойно отдать публичным сервисам. Компания сама решает, где и какие данные обрабатывать.
У этого подхода есть цена, о которой говорят реже. Собственное оборудование стоит денег сразу, ему нужны специалисты, обновления, электричество и охлаждение. Для небольшой компании с редкими запросами облако может еще долго оставаться дешевле. Гибрид выигрывает там, где нагрузка постоянная, а данные чувствительные. И главное, что он дает, – не экономия сама по себе, а право выбора.
Скучная часть, без которой все остальное неважно
Чем сильнее бизнес зависит от данных, тем дороже их потерять. Вирусы-шифровальщики давно стали одной из самых неприятных угроз: они блокируют данные и требуют выкуп.
Простая и давно известная защита – неизменяемые резервные копии. Копию, которую нельзя изменить в течение заданного срока, нельзя и зашифровать.
Поставщики подходят ближе
Рост интереса к рынку заметен и по поведению международных производителей. Например, Lenovo открыла в Ташкенте локальный офис. До этого компания работала в стране через сеть из более чем ста партнеров, у нее было больше трехсот заказчиков и семь авторизованных сервисных центров.
Для покупателя это прежде всего практический вопрос: легче получить консультацию, поддержку и запчасти, но выбор от этого проще не становится. Чем больше предложений, тем важнее понимать собственные задачи до разговора с продавцом.
– Мы видим значительный потенциал узбекского рынка: цифровая трансформация ускоряется, требования к эффективности бизнеса растут, а искусственный интеллект становится одним из ключевых факторов конкурентоспособности. Открытие локального офиса и расширение команды – важный шаг для нашего бизнеса. Это позволит нам быть ближе к партнерам и заказчикам, лучше понимать их потребности и предлагать решения, отвечающие задачам рынка, – отметил руководитель по развитию бизнеса Lenovo в Узбекистане и директор локального офиса Даурен Жунусбеков.
Роман БОНДАРЧУК, УзА