Новый этап развития судебной системы Республики Узбекистан
14 августа 2026 года был принят Указ Президента Республики Узбекистан «О Стратегии «Правосудие-2030»: построение в Новом Узбекистане народной и справедливой судебной системы, надежно защищающей права человека». Документ определяет основные направления дальнейшего реформирования судебной системы и содержит конкретные организационные и процессуальные меры, рассчитанные преимущественно на период до 2030 года.
Значение данного указа заключается в том, что он рассматривает судебную реформу не как совокупность отдельных изменений в деятельности судов, а как последовательное формирование новой модели правосудия, в центре которой находятся права человека, доступность судебной защиты, независимость суда, качество судебных решений и открытость судебной системы.
Одним из приоритетов стратегии определено формирование «народного суда». В данном случае речь идет не об изменении самого предназначения суда, а о создании таких условий, при которых обращение за судебной защитой не будет сопряжено с необоснованными организационными и процессуальными препятствиями. Доступ к правосудию должен обеспечиваться не только формальным наличием права на обращение в суд, но и реальной возможностью воспользоваться этим правом.
Именно с этой целью указ предусматривает дальнейшее расширение территориальной доступности гражданских судов. В 2027–2030 годах во всех регионах предполагается поэтапное создание районных и городских судов по гражданским делам. При этом должны учитываться численность населения, объем и динамика поступающих дел, нагрузка на судей, территориальные особенности и возможности доступа населения к правосудию. Данное положение имеет существенное практическое значение. Судебная защита должна быть доступной не только с точки зрения закона, но и фактической возможности гражданина обратиться в суд. Особенно это актуально для населения, проживающего в отдаленных районах, для которого территориальная удаленность суда может становиться дополнительным препятствием при защите нарушенных прав.
С этой же задачей связано предусмотренное указом поэтапное создание в зданиях судов офисов обслуживания по принципу «единого окна». Их назначение состоит в предоставлении гражданам необходимой информации, организационной помощи при обращении в суд, оперативном приеме обращений и содействии в использовании цифровых судебных услуг. Тем самым предполагается сформировать более понятный механизм взаимодействия гражданина с судебной системой уже на первоначальном этапе обращения.
Отдельное направление реформы связано с цифровизацией судопроизводства. Верховному суду совместно с Министерством цифровых технологий поручено до конца 2027 года совершенствовать портал интерактивных услуг Верховного суда, в том числе посредством запуска обновленного мобильного приложения, развития сервиса «образцы обращений в суд», упрощения подготовки исковых заявлений и других процессуальных документов, а также расширения возможностей поиска судебных актов. Цифровизация в данном случае рассматривается не как самостоятельная технологическая задача, а как средство повышения доступности правосудия. Возможность получить необходимую информацию, подготовить процессуальный документ и найти судебный акт без неоднократного обращения в суд способна существенно сократить временные и организационные издержки участников процесса.
Особого внимания заслуживают положения указа, касающиеся института возвращения искового заявления. В гражданском, экономическом и административном судопроизводстве предлагается отказаться от такого основания возвращения заявления, как неподсудность дела данному суду, с передачей заявления самим судом в соответствующий суд. Кроме того, предусматривается возможность принятия заявления, поданного с несоблюдением незначительных формальных требований, с последующим устранением выявленных недостатков при активном содействии суда. Здесь, по существу, закрепляется иной подход к процессуальной форме. Формальные требования сохраняют свое значение, поскольку они обеспечивают упорядоченность судебного процесса и защиту процессуальных прав его участников, однако несоблюдения незначительного требования не должно автоматически препятствовать реализации права на судебную защиту.
Особенно важно, что предлагаемые изменения предполагают более активную роль суда в устранении формальных недостатков. Это не означает освобождения участников процесса от обязанности соблюдать требования законодательства. Речь идет о том, чтобы суд не ограничивался исключительно фиксацией допущенной ошибки, а содействовал устранению тех недостатков, которые не препятствуют рассмотрению дела по существу.
Данный подход получает дальнейшее развитие в положении о внедрении с 1 января 2028 года стандарта «проактивного управления экономическими делами» (Proactive Case Management). Его основная идея состоит в возложении на судью обязанности принимать меры по устранению несущественных формальных недостатков, выявленных непосредственно в процессе рассмотрения экономического дела.
Идея активного управления судебным делом получила последовательное развитие в правовых системах общего права. В Великобритании исходным этапом реформы стал доклад лорда Вульфа 1996 года «Access to Justice», в котором предлагалось усилить ответственность суда за организацию и своевременное рассмотрение дела. Аналогичный подход закреплен в законодательстве США. Правило № 16 Федеральных правил гражданского судопроизводства США предусматривает проведение предварительных конференций и установление судом процессуального графика. Одной из целей такого управления прямо названо «установление раннего и постоянного контроля, с тем чтобы дело не затягивалось из-за отсутствия надлежащего управления. В Федеральном суде Австралии управление делом также рассматривается как обязанность суда, направленная на то, чтобы обеспечить справедливое разрешение споров в соответствии с законом настолько быстро, недорого и эффективно, насколько это возможно.
Для субъектов предпринимательства это имеет особое значение. Экономический спор связан не только с вопросом о праве, но и временными и финансовыми затратами. Поэтому устранение неоправданного процессуального формализма может способствовать более оперативному рассмотрению споров и снижению издержек участников процесса. Вместе с этим расширение активности суда должно осуществляться в пределах принципов состязательности и равноправия сторон. Активное участие суда не должно превращаться в выполнение функций одной из сторон спора. Его назначение состоит в обеспечении надлежащей организации процесса и создании условий для рассмотрения дела на основе закона и представленных сторонами доказательств.
Важное место в стратегии занимает обеспечение независимости судей. С 1 января 2028 года предусматривается внедрение института судебного администрирования и создание судебной администрации, на которую будут возложены функции организационного, материально-технического, финансового и информационно-аналитического обеспечения деятельности судов, координации цифровизации и работы с сотрудниками судебного аппарата.
Смысл данной реформы заключается в разграничении отправления правосудия и административного обеспечения деятельности судов. Судья должен сосредоточиться на рассмотрении дел, оценке доказательств и принятии судебных решений, тогда как вопросы финансирования, кадрового обеспечения, закупок, информационных технологий и материальной инфраструктуры должны решаться специализированным административным органом. При этом судебная администрация не должна вмешиваться в осуществление правосудия, поскольку ее задача состоит не в управлении содержанием судебных решений, а создании необходимых условий для независимой и эффективной работы судов.
Подобная модель применяется в ряде зарубежных государств. Например, в Канаде действует самостоятельная Служба судебного администрирования (Courts Administration Service), обеспечивающая административное обслуживание судов. К ее функциям относятся финансовое и кадровое управление, информационные технологии, материальное обеспечение, управление недвижимостью и закупки. Закон связывает деятельность этого органа не только с повышением эффективности административной работы, но и обеспечением независимости судебной власти.
В Норвегии аналогичные функции выполняет Норвежская судебная администрация, являющаяся независимым административным органом с собственным советом. Она отвечает за финансовое и организационное развитие судов, обучение сотрудников, коммуникации, кадровые вопросы, а также эксплуатацию и развитие информационных систем.
В России функции судебного администрирования осуществляет Судебный департамент при Верховном Суде Российской Федерации. Его деятельность направлена на организационное обеспечение работы судов, укрепление их самостоятельности и независимости судей. В Казахстане соответствующие полномочия возложены на Судебную администрацию, которая обеспечивает организационные условия для независимого отправления правосудия и реализует государственную политику в сфере судебного администрирования.
Следовательно, предусматриваемое в стратегии создание судебной администрации соответствует распространенной международной практике. Его значение состоит в том, чтобы исключить зависимость судов от органов, обеспечивающих их финансирование и материальное функционирование, и одновременно создать профессиональную систему административной поддержки, не затрагивающую самостоятельность судьи при рассмотрении конкретных дел.
Самостоятельное направление реформы составляет совершенствование порядка пересмотра судебных решений. С 1 июля 2027 года предусматривается создание межрегиональных судов общей численностью 319 штатных единиц управленческого персонала. Им предполагается предоставить полномочия по пересмотру дел в предусмотренных указом формах, включая ревизионный пересмотр отдельных категорий дел. Одновременно предполагается перераспределение полномочий между судами различных уровней. Верховному суду поручено подготовить проекты законов, предусматривающие изменение полномочий судов Республики Каракалпакстан, областей и города Ташкента, а также административных судов соответствующих уровней при пересмотре судебных актов.
При этом указ предусматривает разработку критериев дел, которые подлежат пересмотру в Верховном суде. Такие критерии должны определяться с учетом зарубежного опыта и правоприменительной практики. Это позволяет рассматривать Верховный суд прежде всего как орган, обеспечивающий развитие судебной практики и единообразное применение законодательства, а не исключительно как очередную инстанцию для пересмотра любого судебного спора.
С этим непосредственно связано другое важное положение стратегии: с 1 августа 2027 года Верховный суд должен обеспечить открытое опубликование и регулярное обновление постановлений Президиума Верховного суда, формирующих единую судебную практику, в рамках реестра «Прецедентов». Для правовой системы это имеет принципиальное значение. Единообразие судебной практики является одной из гарантий правовой определенности. Граждане и юридические лица должны иметь возможность ориентироваться не только на текст закона, но и сформированную судебную практику его применения. Вместе с тем открытость судебной практики имеет значение и для профессионального юридического сообщества. Доступ к судебным актам позволяет адвокатам, юристам, ученым и самим участникам процесса оценивать существующие подходы к разрешению конкретных категорий споров.
Еще одна важная составляющая стратегии связана с усилением судебного контроля на стадии досудебного производства по уголовным делам. С 1 июля 2027 года следственным судьям предполагается предоставить дополнительные полномочия при рассмотрении ходатайств о применении мер процессуального принуждения. В частности, речь идет о проверке законности и обоснованности задержания, а также достаточности оснований для подозрения или предъявления обвинения. Судебный контроль должен осуществляться не только после завершения определенных процессуальных действий, но и на ранних стадиях уголовного процесса, когда принимаемые решения могут непосредственно затрагивать конституционные права человека.
При этом указ предусматривает использование стандарта «обоснованного подозрения» (Prima Facie) при осуществлении соответствующих полномочий. Его практическое значение заключается в необходимости судебной проверки того, имеется ли достаточная фактическая и правовая основа для применения предусмотренных законом мер процессуального принуждения.
Важное место в стратегии занимает также принцип открытости правосудия. Предусматривается разработка мер по обеспечению свободного доступа к информации о деятельности судов и органов судейского сообщества. В конечном счете открытость является одним из условий общественного доверия к судебной власти. Судебная система должна быть понятной обществу, а информация о ее деятельности – доступной в пределах, установленных законом.
В целом можно отметить, что указ «О Стратегии «Правосудие-2030»: построение в Новом Узбекистане народной и справедливой судебной системы, надежно защищающей права человека» формирует комплексную программу дальнейшего развития судебной системы. Ее отдельные положения касаются структуры судов, другие связаны с процессуальным законодательством, цифровыми технологиями, судебным администрированием, судебным контролем и открытостью судебной практики. Но все эти направления объединяет одна общая задача: обеспечить реальную эффективность судебной защиты.
Толиб Рахмонов,
преподаватель Ташкентского государственного
юридического университета.
УзА
