Как Узбекистан меняет структуру бедности?
За последние годы Узбекистан демонстрирует один из самых заметных темпов сокращения бедности в регионе Центральной Азии.
Согласно национальной методологии, введенный в 2021 году совместно с Всемирным банком, динамика выглядит так: в 2021 году за чертой бедности находились 17% населения. К 2023 году показатель снизился до 11%, то есть около 1,6 млн. человек вышли из состояния бедности за два года. По итогам 2024 года – 8,9% (около 3,3 млн. человек), снижение почти на 720 000 человек за год; а по итогам 2025 года – уже 5,8%, то есть сразу на 3,1 процентных пункта за один год. План на 2026 год – довести показатель до 4,5%.
Если сопоставить это с изначальной целью – сократить бедность вдвое к 2026 году относительно уровня 2021 года, страна идет с опережением. Снижение с 17% до 5,8% за четыре года превышает первоначально заявленные амбиции. Параллельно снижается и неравенство – коэффициент Джини за 2025 год опустился с 0,35 до 0,33, а в Ташкенте с 0,32 до 0,26, что аналитики связывают с ростом роли занятости и предпринимательства.
За этими цифрами стоит несколько содержательных изменений. Во-первых, изменился характер мер поддержки. Судя по официальным сообщениям и региональной разбивке, основной вклад в снижение бедности дают не прямые социальные выплаты, а поддержка занятости и создание рабочих мест, стимулирование предпринимательства, расширение возможностей использования приусадебных участков – традиционно значимого источника дохода для узбекских семей, особенно в сельской местности. Также переход от “Общей статистики” к адресной работе на уровне махаллей, то есть точечное выявление нуждающихся семей вместо усредненных региональных программ.
Во-вторых, заметно региональное выравнивание. Наиболее сильное снижение бедности в 2025 году показали территории, которые еще недавно отставали по этому показателю. Джизакская область ( с 11,8% до 5,8%), Хорезмская ( с 11,9% до 6,7%), Сырдарьинская ( с 11,3 до 6,2%), Республика Каракалпакстан ( с 10,8% до 6,6%). Ташкент как самый благополучный регион снизил показатель с 7,3% до 3,5%.
Если смотреть не на национальную, а на международную методологию ВБ (черта бедности для стран с доходом выше среднего), картина еще масштабнее. С 2015 по 2022 года уровень бедности в Узбекистане снизился с 36% до 17,3%, из бедности вышли порядка 5,1 млн. человек, а темпы снижения были выше, чем в среднем по сопоставимым странам.
Быстрый прогресс – хорошая новость, но аналитически его стоит рассматривать с осторожностью, по нескольким причинам. Национальная черта бедности используется всего с 2021 года, то есть сопоставимых данных пока недостаточно для оценки устойчивости тренда на длинном горизонте. Резкие годовые скачки, вроде снижения 3,1 п.п. за 2025 год, требуют проверки – насколько они отражают реальное изменение доходов домохозяйств, а насколько эффект более точечного администрирования и статистического учета. Несмотря на региональное выравнивание, структурный разрыв между городской и сельской бедностью, а также между Ташкентом и остальными регионами, сохраняется. Это отмечают и международные организации, работающие в стране (ПР ООН, ЮНИСЕФ).
Стоит учитывать и природу роста доходов. Официальная риторика подчеркивает переход от прямых выплат к “экосистеме услуг” и стимулированию занятости. Это концептуально более устойчивая модель, чем субсидии, но она также более чувствительна к состоянию экономики в целом – замедление роста, инфляция или внешние потрясения способны быстрее отразиться на доходах вблизи черты бедности, чем на защищенных социальными трансфертами группах.
В итоге траектория снижения бедности в Узбекистане с 17% в 2021 году до 5,8% в 2025-м, с параллельным снижением неравенства, один из наиболее убедительных примеров социальной политики в Центральной Азии последних лет. Признание проблемы как таковой, переход на современную методологию измерения и ставка на занятость, предпринимательство, выглядят методологически обоснованными решениями, который уже дают ощутимый и измеримый результат. Сохранение таких темпов позволяет уверенно рассчитывать на достижение цели в 4,5% к 2026 году и закрепляет за страной статус одного из лидеров региона по эффективности социальной политики.
Ораш Акабоев, УзА
