УзА Русский

15.04.2020 Версия для печати

Это ласковое слово – мир

Это ласковое слово – мир

К 75-летию Победы

В одном из известных фильмов часто повторяется: "Это ласковое слово – свобода"... Действительно, есть ли более бесценное благо, чем свобода? Да, есть, и это – мир! Спокойные дни без войны, радость труда и созидания... Но чтобы сердцем и душой понять и осознать это счастье, мы должны всегда помнить о войне, ее ветеранах и жертвах.

В нашей стране каждый год в начале мая отмечается День памяти и почестей. И в этот день больше, чем обычно, мы вспоминаем о Второй мировой войне – самой кровавой в истории человечества, унесшей миллионы жизней. У каждого дня этой войны были свои герои, она принесла очень много боли и страданий. Сегодня мы готовимся к празднованию 75-летия Победы над фашизмом. И вместе с чувством гордости за героев войны чувствуем и неугасимую боль.

Родители моей матери имели большие земли. В тридцатые годы их как кулаков выслали в Херсонскую область Украины. Во время войны бабушка и дяди остались на территории, захваченной фашистами. После войны бабушка вернулась на родину. В школьные годы я как-то попросила ее:

– Расскажите о войне, ведь вы видели фашистов.

На это она ответила:

– Пусть будут прокляты война и фашисты! Лучше тебе этого не знать!

Я представляла себе войну боями, которые завершились победой советского народа, мне хотелось услышать рассказы о героизме, и потому я вновь и вновь просила бабушку рассказать о военном времени. Когда я училась в старших классах, бабушка со слезами на глазах рассказала об одном случае:​

– У нас была соседка по имени Кимё. Она была в возрасте, и мы, переселенцы, называли ее Кимё-ая. Двух ее сыновей одновременно арестовали, а ее сослали с внуком от старшего сына.

Она ничего не знала о судьбе сыновей. Кто-то говорил, что их расстреляли, другие говорили, что сослали в Сибирь. Жена старшего сына, мать ее внука Муроджона, сказав, "мой муж – враг народа, я отрекаюсь от него", спасла свою жизнь. "Единственная моя радость – Муроджон", – говорила бедная женщина. Она никому его не доверяла, все делала для него.

Фашисты заняли наше село, часто сгоняли всех на площадь, кого-то расстреливали, кого-то вешали, а мы должны были смотреть на эти злодеяния. Тех, кого убивали, фашисты называли партизанами. Однажды получилось так, что Муроджон стоял близко к приговоренному к казни человеку. У немцев были наемники, говорящие на русском языке. Один из этих наемников схватил Муроджона за локоть и сказал:

– Смотри, вот что будет с теми, кто будет против нас!

Кимё-ая закричала: "Не трогай внука!". Когда вернулись домой, ребенку стало плохо, его стало рвать. Среди нас был врач. Он сказал, что ребенок сильно напуган, нужно давать ему обильное питье. А ночью мальчик умер. Оказывается, у него от страха лопнул желчный пузырь и началось отравление всего организма... После смерти мальчика Кимё-ая стала очень странной, все время ходила на могилу внука...

Да, фашисты истребили несчетное множество людей, а сколько таких, как Кимё-ая, – жертв, у которых были репрессированы здоровые сыновья, которые, из-за угнетателей потеряв своих детей и утратив надежду, жили с разбитыми сердцами? А в чем была вина маленького Муроджона?! Если бы не было войны, если бы не было площадного зрелища смерти, он тоже был бы жив.

Мой дед по матери Нормат был выслан с родной земли, после Украины его сослали на рудники Урала, в рабочий батальон. В этом батальоне было очень много мужчин из Узбекистана. От деда получали письма:

– Работаем на руднике. Очень холодно. Даже три слоя портянок не спасают от холода. Эх, были бы шерстяные носки...

Вспоминая отца и это письмо, мама плакала:

– Мы отправили шерстяные носки. Но надел ли он их хотя бы один раз? Нам написали: “Умер от болезни”. Где, как он умер? Был ли кто-нибудь рядом с человеком, вырастившим четверых детей, в последние минуты его жизни? Или он ушел в иной мир с открытыми глазами?!

Горе, печаль, плач матери навсегда остались в моей памяти.

И, наверное, не только мой дед стал жертвой рабочего батальона... Если бы не было войны, если бы залежи этого рудника не требовались для победы, моя мать, мои дяди не нуждались бы в горсточке земли с его могилы. Не об этих ли жертвах поется в тоскливой песне: “Хочу поплакать над могилой, но ее нет”?

В нашем селе жил человек по имени Жумамурод. Все называли его Хромой Жумот, потому что он ходил, "выбрасывая" вперед ногу. Он ни с кем не общался, был одинок. Мы с детства боялись его. Повзрослев, я узнала, что он был в плену у немцев. После победы вернулся на родину, где его признали изменником и посадили в тюрьму.

– Советы продолжили работу, начатую немцами в концлагере. В результате Жумамурод стал инвалидом. В общем, была ненависть к людям, – рассказал мне его дальний родственник, когда я поинтересовалась судьбой этого человека.

Конечно, множество людей из-за войны стали ущербными и духовно, и физически. Когда мы с уважением вспоминаем славных воинов, победивших фашизм, который вышел на арену с кличем "захватим весь мир!", а потом позорно проиграл, думаю, было бы справедливо вспоминать и о тех, кто испытал мучения, подвергался гонениям и притеснениям. Эта память нужна для того, чтобы на фоне этих обид и несбывшихся надежд мы осознали цену нашей сегодняшней мирной жизни... Нужно помнить о всех связанных с войной мучениях. Это нужно для того, чтобы как чудо воспринимать каждое спокойное утро, трудиться на благо народа...

Тех, о ком я вспомнила, уже давно нет с нами. И им уже ничего не нужно. А нам нужна память, нужны молитвы, которые будут нас духовно обогащать, направлять к совершенству...

Кутлибека РАХИМБОЕВА


42 797
УзА